Иногда они танцевали при свете костра до поздней ночи, подчас имитируя различные туземные танцы- чаще всего индейский воинственный. Мад. обычно не принимала в нем участия. Она с интересом смотрела, как полуголые тела ребят извиваются в свете костра, от кот. в разные стороны разбегаются причудливые тени, невообразимо искажаемые колеблющимися языками пламени. Непроглядная темень, плотным кольцом обступавшая небольшую освещенную площадку вокруг костра, усиливала впечатление, придавая особую таинственность и загадочность этому необыкновенному зрелищу. Однажды Мад. в наказание за то, что игнорирует общее желание- не во всех играх участвует- заставили танцевать одну. Она упиралась, взывала к помощи мужа, но Ал. не только не заступился, а пуще других принялся настаивать. Он был навеселе- впервые за все время выпил с друзьями. Впрочем, в тот день все были немного навеселе, даже Мад. вместе со всеми выпила шампанского за здоровье Тат, чей день рож. отмечали. Только- только начинало смеркаться. Совсем рядом тихо плескалось море, казавшееся теперь в самом деле черным. Компания располагалась на небольшой травянисто- песчаной площадке пологого берега, поросшего редким кустарником. Уложив изрядно притомившегося за день сынишку спать, Мад. вернулась к др, кот. решили передохнуть и расселись полукругом, лицом к морю. Как только подошла, реб. принялись за нее, наперебой обвиняя в пренебрежении к их"честной компании". Особенно старалась Тат- оживленная, счастливая, как и подобает имениннице. - Ты даже в день ангела не хочешь уважить мою просьбу? - изобразила она под конец готовность серьезно обидеться. Глядя в ее счастливо светящиеся в наступающих сумерках глаза, Мад. рассмеялась: - Хоть маску дьявола на лицо надень, а я по глазам вижу что ничуточки на мя не сердишься! . .
Ей, поддавшейся сегодня общему настроению, тоже было весело, как никогда в последние годы, и былая озорная жилка вдруг проснулась в ней, заговорила, невольно вытолкнула из обычного для нее в эти годы инертного состояния. Когда Иг. налив всем вина, протянул и ей полный стаканчик, она и не попыталась отк. как делала всегда, а каким- то отчаянным жестом взяла его и выпила все до дна, вызвав удивление мужа. - Танечка! Я докажу, что ради тя готова на многое! . . Она убежала в палатку, разбитую подле машины, и спустя неск. мин. вышла уже не в своем ситцевом халатике, а в пляжном костюме, недавно купленном Ал, но так ни разу и не надетом. Мад. просто стеснялась появляться на людях в этом костюме, представлявшем для любопытных нескромных взг.






