Она довольно быстро подружилась с Татьяной, у них оч. скоро появились свои мал. секреты от муж. Разница в возрасте была небольшая, всего около 3х лет, но тем не менее Тат. по праву старшей и более опытной самочинно взяла шефство над Мад. и стремилась добиться ее полной раскованности. Однако ей это плохо удавалось: в обществе посторонних муж. Мад. по- прежнему стес, чем приводила в тайное умиление мужа, кот. в душе одобрял ее сдержанность, хотя вслух и выговаривал за такое "дикарство". Мад. иногда с завистливой улыб. смот. на расходившихся Тат. и Игоря, которые в детском, безудержном восторге носились по берегу друг за др. дурачились, обним. без малейшего стеснения. - Вот видишь, люди какие? Смотри и уч- как ся с мужем нужно вести- назидательно гов. в такие мин. Ал, растягивая губы в улыбке. Но Мад. только отмахивалась. Она прекрасно знала, что никогда бы не смогла быть с ним такой. А маленький Илез с первых же дней стал центром всеобщего вним. Все с умилением наблюдали за этим зачастую совершенно голеньким, в 1ой только панамочке, малышом, с потешной осторожностью ступающим босыми полненькими ножками по горячему от палящего солнца песку. Он совсем недавно научился ходить, и его еще не оч. уверенная- особенно на сыпучем песке- походка вызывала у всех настоящий восторг. Много вним. малышу уделяла Тат, еще не успевшая завести своих детей, но мечтавшая об этом. Она недавно получила диплом филолога, и поездка на море была ей своего рода наградой за успешное окончание унив. Игорь и его 2 друга были аспирантами, в ближайшем будущем- кандидаты филолог. наук. Игорь оказался весьма компанейским парнем и оч. любил детей. Зачастую именно он бывал инициатором всевозможных забав, кот. изобретал и организовывал прямо- таки с мальчишеским азартом. А играя с мал. Ил, подчас так комично подражал ему, так уморительно подстраивался под него, что все уже смеялись над ним, а не над малышом. Посторонние люди, видевшие, как Иг. и Тат. возятся с мал, просто не поверили бы, что это не их реб. Ал. и Иг. учили мал. плавать. Отплывали подальше от берега и бросали его в воду, что приводило Мад. в наст. ужас. Муж. смеялись, не обр. никакого вним. на встревоженно мечущуюся по мелководью мать. Оч. скоро мал. научился прекрасно держаться на воде. Но Мад. все равно беспок. за него, хотя и видела, что сынишка не только ничуточки не боится, а, напротив, восторженно визжит и с явным удов. подолгу барахтается в воде. Заполучив сына после очеред. купания, она обнимала и ласкала его так, словно он только что чудом избежал смерт. опасности. А Ал, наблюдая за ней, посмеивался и стыдил: - Такой мал- и нисколько не боится, готов часами не вылезать из воды. А ты до сих пор плавать не научилась, трусиха. . Он не раз пытался учить ее плавать, но она отказ.

Об этой истории
Известный роман не менее известной ингушской романистки Доухан Балаевой, ныне не очень почитаем на территории Ингушетии... Доухан Балаева Мадина Июльский вечер мягко стелется над селом, постепенно погрузившимся в обычные на исходе дня заботы. Многоголосое стадо уже разбрелось по дворам, и некоторое время относительную тишину нарушает то нетерпеливо- требовательное, то жалобно- просительное мычание, доносящееся из дворов, где хозяйки по каким- то причинам не спешат к своим буренушкам с подойником. Мадина вошла в соседский двор, осторожно неся в вытянутых руках наполненную доверху банку. Навстречу, радостно повизгивая, бросился Дружок, большая черно- белая дворняга. Так и подмывало налить в стоявшую у конуры плошку молока, но от соблазна удержала мысль, что неудобно принести неполную банку. В небольшой уютной комнате, служившей хозяевам одновременно и кухней, и столовой, была одна тетя Люба. Поздоровавшись и оставив на столе банку, Мадина прошла к Наташе, встретившей ее задиристым: - Наконец- то! Уже час как Сережку за тобой посылала. - Почему сама не пришла, если так срочно? Ну, что у тебя? . . Говори скорее, не томи, - перешла на шепот Мадина, усаживаясь на свое излюбленное место - в угол дивана. - Вот! Справочник достала! Теперь начнем всерьез готовиться, - ликующим тоном объявила Наташа. Ее, от природы очень подвижную и жизнерадостную, в минуты возбуждения энергия так и распирала. - Издеваешься? . . От обиды, что лишена возможности разделить радость подруги, глаза Мадины наполнились слезами. Наташину веселость как рукой сняло. Она подсела к ней, обняла. - Мадиночка, да уломаем мы их! Ну неужели Муслим за тебя не заступится? - Брат- то написал. . . Но они ни в какую. . . после того случая из дома не хотят выпускать. - Это когда тот усатый коротышка выкрасть грозился? Но ты-то чем виновата! Ма- ам, мама- а! Вошла тетя Люба, вопросительно взглянула на сидящих в обнимку





