ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Известный роман не менее известной ингушской романистки Доухан Балаевой, ныне не очень почитаем на территории Ингушетии... Доухан Балаева Мадина Июльский вечер мягко стелется над селом, постепенно погрузившимся в обычные на исходе дня заботы. Многоголосое стадо уже разбрелось по дворам, и некоторое время относительную тишину нарушает то нетерпеливо- требовательное, то жалобно- просительное мычание, доносящееся из дворов, где хозяйки по каким- то причинам не спешат к своим буренушкам с подойником. Мадина вошла в соседский двор, осторожно неся в вытянутых руках наполненную доверху банку. Навстречу, радостно повизгивая, бросился Дружок, большая черно- белая дворняга. Так и подмывало налить в стоявшую у конуры плошку молока, но от соблазна удержала мысль, что неудобно принести неполную банку. В небольшой уютной комнате, служившей хозяевам одновременно и кухней, и столовой, была одна тетя Люба. Поздоровавшись и оставив на столе банку, Мадина прошла к Наташе, встретившей ее задиристым: - Наконец- то! Уже час как Сережку за тобой посылала. - Почему сама не пришла, если так срочно? Ну, что у тебя? . . Говори скорее, не томи, - перешла на шепот Мадина, усаживаясь на свое излюбленное место - в угол дивана. - Вот! Справочник достала! Теперь начнем всерьез готовиться, - ликующим тоном объявила Наташа. Ее, от природы очень подвижную и жизнерадостную, в минуты возбуждения энергия так и распирала. - Издеваешься? . . От обиды, что лишена возможности разделить радость подруги, глаза Мадины наполнились слезами. Наташину веселость как рукой сняло. Она подсела к ней, обняла. - Мадиночка, да уломаем мы их! Ну неужели Муслим за тебя не заступится? - Брат- то написал. . . Но они ни в какую. . . после того случая из дома не хотят выпускать. - Это когда тот усатый коротышка выкрасть грозился? Но ты-то чем виновата! Ма- ам, мама- а! Вошла тетя Люба, вопросительно взглянула на сидящих в обнимку

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Она чувствовала во всем теле упругую силу, старалась подцепить вилами как можно больше сена - ей все казалось под силу. Мустафа с высоты своего мужского превосходства весело подтрунивал над ее стараниями, посмеивался. Поводов для этого у него было предостаточно. Конечно же, у Мадины все получалось не так ловко, как у брата, хотя она и была старше на 3года. Мустафа, с детства приученный к физическому труду, работал по хозяйству почти наравне с отцом и очень гордился этим. Стог довольно быстро поднимался вверх, и подавать сено становилось все труднее. Улыбаясь неумелому усердию дочери, отец велел:

- Мадина, ты только подноси, а подавать Мустафа будет.

Но Мадине совсем не хотелось отступать. Когда очередной раз неудачно поданное ею сено почти целиком свалилось вниз, Мустафа, смеясь, бесцеремонно оттолкнул ее:

- Иди, иди отсюда, муха! Делай лучше, что тебе говорят! . . Думаешь, если поступила в институт, то старших уже не надо слушаться? - важно прибавил он, несомненно причисляя к старшим и себя.

- А ты думаешь, раз почернел как негр, так и командовать можешь?

- Это ничего, что почернел, твоей пудрой отбелюсь.

Мадина погрозила брату кулаком, опасливо взглянула на отца: не услышал ли? Но отец не обращал на них внимания.

Когда работа была завершена и родители ушли в дом, Мадина и Мустафа еще долго сидели под стогом, привалившись к нему спиной. За время отсутствия брата Мадина успела соскучиться и теперь с удовольствием слушала его красочный рассказ о проведенных в горах днях. Косили они в труднодоступных местах, и он рассказывал о ночевках в шалаше, о том, как подчас приходилось работать над самой кручей.

Мадину отец тоже не раз брал с собой в горы ворошить сено, и теперь, слушая брата, она живо представила себе знакомую картину: отец рубит деревце, складывает на его ветвях аккуратную копенку, берется за основание ствола и, сильно откинувшись назад, подпирая собой копну и с видимым усилием тормозя ее скольжение вниз, осторожно спускается по крутой каменистой ложбине.

Из- под его цепких, сильных ног то и дело срываются камни и устремляются вниз, и долго еще не затихает поднятый ими шум, гулким многоголосым эхом раздаваясь в горах. . .

В такие минуты ее всегда охватывал ужас от мысли, что отец не сможет удержать копну и она вот- вот опрокинет его, увлечет вниз, вслед за камнями.

От этого воспоминания Мадине стало не по себе, она поднялась:

- Пошли, Мустик. Нани дважды звала нас.

Мустафа, весело насвистывая, последовал за сестрой. Он был доволен, что сенокос завершен и остаток каникул сможет провести с друзьями.

Забравшись в постель, Мадина с удовольствием вытянула усталое тело и, прежде чем уснуть, как обычно принялась перебирать в памяти события минувшего дня. Она наслаждалась сознанием своей победы.