– Проводя эксперименты на мне, он в конечном счете дал мне свою кровь. Потом однажды, без всякой причины, когда он коснулся моей руки, чтобы проверить пульс… я почувствовала запечатление. У меня случилось видение. Я почувствовала его симпатию. Я знала, что у него есть какие-то чувства ко мне… потому что он никогда не заставлял меня кричать.
– Что вы имеете в виду? – спросила я и похолодела, когда увидела в ее мыслях ответ.
Она сделала глубокий вздох, полный сожаления и вины:
– Во время экспериментов он никогда не заставлял меня кричать, как остальных.
– Я в порядке. Все хорошо.
– Что случилось? Она что-то тебе сделала?
– Нет, просто сказала кое-что, и это мне не понравилось. – Я кивнула женщине. – Мне нужно закончить процедуру. Я в порядке, – заверила я его.
– Я здесь рядом, – сказал он, когда я повернулась, – и никуда не собираюсь.
– Ох… как вас зовут? – обратилась я к женщине, прежде чем продолжить.
– Рут, – ответила она шепотом.
– Рут, что он с вами сделал? – спросила я и почувствовала, как Калеб за моей спиной вытягивает ответы из моей головы. Он заворчал, обнаружив, о чем мы беседуем, и схватил меня за руку так, словно никогда не собирался отпускать.
– Сначала он делал глупости. Пытался угрозами вызвать реакцию их тел. Он пытался запугать людей до такой степени, чтобы их тела предпочли запечатление смерти или боли. Но это не срабатывало, а когда мы запечатлелись, все изменилось. Он больше не мог давать свою кровь.
– Почему? – спросила я с возрастающим любопытством.
– Потому что я ревновала, – ответила Рут и усмехнулась. – Более того, моя запечатленность требовала, чтобы он был только моим.
– Так вы действительно любили друг друга?
– Да, – ответила она осторожно. – Мы были связаны, находились вместе и принадлежали друг другу. Но это было неправильно – не так, как у других.
– Рут, – сказала я с раздражением, – вы ходите кругами, и меня это начинает сводить с ума. Пожалуйста, не заставляйте вымаливать у вас ответы!
Она вздохнула и снова кивнула:
– Просто я никогда и никому не рассказывала об этом. Мне не разрешалось, пока Сайкс был жив, и даже сейчас это ощущается как предательство. – Я только хотела спросить ее, почему, но Рут подняла руку. – Я перехожу к этому, мисс Нетерпение.
Я жестом попросила, чтобы она продолжала. Сама же прильнула к Калебу, чувствуя потребность в его спокойствии и утешении. У меня появилось чувство, что Рут приберегла самое убойное напоследок. Она продолжила:
– Мне нельзя было идти против него. Я перестала быть собой. Я практически принадлежала Сайксу, и не в романтическом смысле, как вы двое принадлежите друг другу. Он контролировал меня, желая того или нет. Мое тело подчинялось каждому его подсознательному желанию.






