Его кровь в моих венах каким-то образом связала нас, позволив запечатлеться, но это было не по-настоящему. – Рут взглянула на нас. – Сайкс никогда не смотрел на меня так, как этот парень смотрит на тебя.
– Но вы же говорили, что любили друг друга, – возразила я.
– И мы любили, но лишь потому, что у меня не было выбора. Так бывает, когда у тебя есть родственник, который причинил тебе боль. Ты все еще любишь его, но не испытываешь к нему симпатии, – попыталась объяснить Рут. Я кивнула. Да, я слишком хорошо знала, каково это. – С момента нашего запечатления я знала, что у нас все будет по-другому, так как мы одни такие.
– Подождите, – угрюмо произнес Калеб, обдувая дыханием мое ухо, – запечатления тогда еще случались. Сайкс мог запечатлеться естественным путем, если бы просто подождал. Что он пытался сделать?
– Уотсоны начали терять способность запечатления задолго до остальных кланов, – ответила Рут, и я почувствовала, как Калеб вздрогнул. – Они просто никому не говорили. Им было стыдно, и они не хотели выглядеть перед вами еще слабее. Сначала было всего несколько случаев, и клан скрыл этот факт. Они прятали тех Асов и никому о них не рассказывали. Когда Сайкс достиг возраста запечатления и понял, что окажется одним из тех, кого будут держать во владениях вместе с остальными, он отказался этому подчиниться. Поэтому и начал свои тайные эксперименты. Никто никогда не спускался в старый обветшавший колодец. Сайкс знал, что там его не поймают, и действительно не поймали.
– Значит, все это время ваша запечатленность была не настоящей? – медленно проговорил Калеб.
Рут подняла запястье, и я увидела на нем половинку черной капли.
– Это тату, – показала она и потерла его пальцами. – Настоящее тату. И оно ужасно саднило.
Я изумленно уставилась на нее.
– Вы не получили тату, когда?.. – Я покраснела при мысли о том, что собиралась спросить.
– Нет, – ответила Рут и усмехнулась. – Мы с Сайксом никогда не занимались Взаимообладанием. Мы были не способны. Ему даже пришлось пойти и вытатуировать мое имя на своем гербе. Оно не появилось, а он не хотел, чтобы кто-то узнал, что запечатление ненастоящее. Когда Сайкс представил меня семье как свою нареченную, они отнеслись скептически. Он был немного старше большинства, но они перестали сомневаться, когда увидели наши тату и то, как мы читаем мысли друг друга.
– Почему же Сайкс никому не рассказал? Он мог бы запечатлеть всю свою семью таким образом, – сказала я, действительно озадаченная. Если он мог это сделать, казалось странным, что не сделал.
– Потому что он знал: это неправильно. – Я усмехнулась, и Рут строго посмотрела на меня. – Я не пытаюсь его оправдать. Я любила его и в то же время ненавидела. Хотела его и постоянно стремилась сбежать.






