Словно во сне он увидел, как маркиз склонился над госпожой де Плугастель, и услышал его вопрос:
— Как давно вы об этом узнали, Тереза?
— Я… я всегда знала. Я поручила его заботам Керкадью. Один раз я видела его ребёнком… Ах, какое это имеет значение?
— Почему вы мне не рассказали? Почему вы обманули меня? Почему сказали, что ребёнок умер через несколько дней после рождения? Почему, Тереза? Почему?
— Я боялась. Я… я думала, так будет лучше — чтобы никто, никто, даже вы, ничего не знал. И до сегодняшней ночи никто не знал, кроме Кантена, который вынужден был всё рассказать Андре-Луи, чтобы заставить его приехать сюда и спасти меня.
— А я, Тереза? — настаивал маркиз. — Я имел право знать.
— Право! А что вы могли сделать? Признать его? И что же дальше? Ха! — То был смех отчаяния. — Был Плугастель, была моя семья, и были вы… переставший любить, — страх разоблачения задушил вашу любовь. Для чего мне было говорить вам? Зачем? Я бы и сейчас ничего не сказала, если бы можно было иначе спасти вас обоих. Один раз мне уже пришлось пережить подобное, когда вы дрались в Булонском лесу. Я ехала помешать дуэли, когда вы встретили меня. Я бы разгласила свой секрет, если бы не удалось другим способом предотвратить этот кошмар. Но Бог милостиво избавил меня от этого.
Им и прежде не приходило в голову сомневаться в её словах, но теперь, когда она упомянула о дуэли, объяснилось многое из того, что до сих пор оставалось неясным её слушателям.
Господин де Латур д'Азир, лишившись последних сил, тяжело опустился в кресло и закрыл лицо руками.
Через окна, выходившие в сад, до них долетел издалека приглушённый звук барабанного боя, напоминая, что происходит в городе. Но они не обратили на это ни малейшего внимания. Каждому из них, наверно, казалось, что здесь они столкнулись с ещё большим ужасом, чем тот, который терзал Париж. Наконец заговорил Андре-Луи, и тон его был ровный и невероятно холодный.
— Господин де Латур д'Азир, я полагаю, что это открытие, которое вряд ли может быть для вас более неприятным, нежели для меня, ничего не меняет, так как не может уничтожить того, что стоит между нами, — разве что ещё увеличивает счёт. И всё же… Но что толку в разговорах? Вот пропуск, выписанный для лакея госпожи де Плугастель. Взамен я настоятельно прошу вас, сударь, об одной услуге: чтобы я больше никогда вас не видел и не слышал.
— Андре! — резко повернулась к нему мать, и снова прозвучал тот вопрос: — Разве у вас нет сердца? Что он вам сделал, чтобы питать к нему такую жгучую ненависть?
— Сейчас вы услышите, сударыня. Два года назад в этой самой комнате я рассказал вам о человеке, который жестоко убил моего любимого друга и обольстил девушку, на которой я собирался жениться. Этот человек — господин де Латур д'Азир.






