Госпожа де Плугастель с воплем отчаяния бросилась перед ним на колени и изо всех сил вцепилась в руку.
Тщетно пытался маркиз высвободиться. Он воскликнул:
— Тереза! Вы сошли с ума? Вы хотите погубить меня и себя? У него пропуск, в котором наше спасение!
Тут заговорила Алина, охваченная ужасом свидетельница этой сцены, — быстрый ум которой мгновенно нашёл выход:
— Сожги пропуск, Андре! Сожги немедленно — рядом с тобой свечи!
Но Андре-Луи воспользовался минутным замешательством графа, чтобы в свою очередь вытащить пистолет.
— Я думаю, лучше сжечь ему мозги, — ответил он. — Сударыня, отойдите от него.
Но госпожа де Плугастель поднялась на ноги, чтобы прикрыть маркиза своим телом. Однако она всё ещё цеплялась за его руку с такой неожиданной силой, что он не мог воспользоваться пистолетом.
— Андре! Ради Бога, Андре! — повторяла она охрипшим голосом.
— Отойдите, сударыня, — снова приказал Андре-Луи ещё более суровым тоном, — и пусть этот убийца получит по заслугам. Он подвергает наши жизни опасности. Отойдите! — Он кинулся вперёд, собираясь выстрелить через плечо графини, и Алина слишком поздно сделала движение, чтобы помешать ему.
— Андре! Андре!
Обезумев, с исказившимся лицом, находясь на грани истерики, графиня наконец воздвигла ужасный барьер между этими мужчинами, которые ненавидели и жаждали убить друг друга:
— Он ваш отец, Андре! Жерве, это ваш сын — наш сын. Письмо там… на столе… О Боже мой! — И она, обессиленная, соскользнула на землю и зарыдала у ног маркиза де Латур д'Азира.
Глава XVII. ПРОПУСК
Над этой женщиной, тело которой сотрясали рыдания, — матерью одного и любовницей другого — скрестились взгляды двух смертельных врагов. В этих взглядах были потрясение и интерес, которые не могли бы выразить никакие слова.
Возле стола застыла окаменевшая Алина.
Первым опомнился господин де Латур д'Азир. Он вспомнил, что графиня сказала что-то о письме на столе. Нетвёрдой походкой он прошёл мимо внезапно обретённого сына и взял листок, лежавший возле канделябра. Он долго читал, и никто не обращал на него внимания. Алина не отрывала от Андре-Луи взгляда, полного сострадания и удивления, а он, как зачарованный, смотрел на свою мать.
Господин де Латур д'Азир медленно дочитал письмо до конца, потом очень спокойно положил его обратно. Поскольку он, как подлинное дитя своего века, умел подавлять чувства, следующей его заботой было овладеть собой. Затем он шагнул к госпоже де Плугастель и наклонился, чтобы поднять её.
— Тереза, — сказал он.
Инстинктивно подчинившись приказу, звучавшему в его голосе, она попыталась встать и успокоиться. Маркиз вёл, вернее, нёс её к креслу у стола.
Андре-Луи наблюдал за ними, не пытаясь помочь. Он всё ещё безмолвствовал, сбитый с толку.






