На карту, поставлена моя жизнь, и раз один из нас должен умереть, то тебе не покажется странным, если я предпочту, чтобы это был ты.
Френель сунул руку в карман, вытащил ключ и протянул его Андре-Луи. Пальцы его дрожали — скорее от злости, чем от страха.
— Я уступаю насилию. — Он по-собачьи оскалился. — Но не воображайте, будто это вам поможет.
Андре-Луи взял ключ, но пистолет не отвёл.
— По-моему, ты мне угрожаешь, — сказал он. — Это нетрудно заметить. Как только я уйду, ты побежишь доносить на меня и направишь по моему следу жандармов.
— Нет, нет! — вскричал лодочник, почуяв опасность. В холодном, зловещем голосе Андре-Луи он услышал свой приговор и испугался. — Клянусь, сударь, я не собираюсь доносить на вас.
— Пожалуй, мне стоит обезопасить себя на твой счёт.
— Боже мой! Сжальтесь, сударь! — дрожа от страха, взмолился негодяй. — Я вовсе не хочу причинять вам вред. Я не скажу ни слова. Я не…
— Я бы предпочёл положиться на твоё молчание, а не на твои уверения. Однако я дам тебе шанс. Возможно, это и глупо, но я терпеть не могу проливать кровь. Ступай в дом, Френель. Иди, старина, а я пойду за тобой.
Когда они вошли в убогое жилище лодочника, Андре-Луи велел тому остановиться.
— Дай верёвку, — приказал он.
Френель повиновался.
Через несколько минут лодочник был накрепко привязан к столу, а его рот заткнут импровизированным кляпом из обмотанной шарфом деревяшки.
Прежде чем уйти, Андре-Луи задержался на пороге.
— Доброй ночи, Френель, — сказал он.
Злобный взгляд с немой яростью сверкнул в его сторону.
— Едва ли твоя лодка понадобится этой ночью. Но поутру к тебе наверняка кто-нибудь придёт на выручку. А до тех пор постарайся стойко переносить неудобства, памятуя о том, что навлёк их на себя собственной неотзывчивостью. Если ты скоротаешь ночь, предаваясь этим размышлениям, то урок не пройдёт для тебя даром. Возможно, к утру ты станешь настолько доброжелательным, что и вовсе забудешь, кто связал тебя. Доброй ночи.
Андре-Луи перешагнул порог и закрыл за собой дверь.
Отвязать лодку и переправиться через быструю, посеребрённую лунным сиянием реку было делом нескольких минут. Андре-Луи провёл лодку сквозь заросли жухлой осоки, которой порос южный берег реки, спрыгнул на землю, закрепил цепь и, не найдя тропинки, зашагал по сырому лугу отыскивать дорогу.
Правда, было у него кое-что в запасе — дар смеха, в последнее время редко дававший о себе знать, философский взгляд на вещи и живой темперамент — а ведь всё это вместе составляет экипировку искателя приключений всех времён. Однако Андре-Луи не принимал в расчёт эти свойства, в которых крылось его истинное спасение.
Рассеянно размышляя подобным образом, он продолжал устало брести в сумерках, пока не почувствовал, что больше не в состоянии идти.






