Он приблизился к городишку Гишену, и теперь, когда Гишен находился у него всего в полумиле, а Гаврийяк — в добрых семи милях, ноги отказались ему служить.
Дойдя примерно до середины огромного выгона к северу от Гишена, Андре-Луи остановился. Свернув с дороги, он рассеянно пошёл по тропинке, которая привела его к пустырю, заросшему кустиками можжевельника. Справа виднелась живая изгородь с колючками, шедшая вдоль выгона. За ней неясно вырисовывалось высокое строение, стоявшее на краю длинной полоски луга Это было открытое гумно. Возможно, именно бессознательная надежда на кров, возникшая у Андре-Луи при виде большой тёмной тени, и заставила его остановиться. С минуту поколебавшись, он направился к калитке в изгороди. Распахнув эту калитку с пятью засовами, он вошёл и оказался перед гумном величиной с дом. Оно состояло из крыши и полдюжины кирпичных столбов, но под крышей высился огромный стог сена, что в такую холодную ночь сулило заманчиво тёплый ночлег. К кирпичным столбам были прикреплены большие брёвна таким образом, что их концы образовывали лесенки, по которым могли взбираться работники, чтобы набрать сена. Из последних сил Андре-Луи вскарабкался по одной из лестниц и повалился на верхушку стога. Пришлось встать на колени, так как низкий потолок не давал выпрямиться. Он снял редингот, шейный платок, промокшие сапоги и чулки, затем разгрёб сено и зарылся в него по шею. Минут через пять он уже крепко спал, позабыв обо всех мирских заботах.
Когда он проснулся, солнце стояло высоко в небе, и, ещё не вполне осознав, где он и как сюда попал, Андре-Луи заключил, что уже позднее утро. Затем он различил голоса, звучавшие где-то поблизости, но сначала не обратил на них внимания. Он прекрасно выспался и теперь нежился в тепле, в приятной полудрёме.
Но когда сон улетучился и Андре-Луи всё вспомнил, он высунул голову из сена, прислушиваясь, и сердце забилось сильнее от зарождающегося страха, что, быть может, голоса не сулят ничего хорошего. Однако, услышав женский голос, мелодичный и серебристый, он несколько успокоился, хотя в этом голосе и звучали тревожные интонации.
— Ах, боже мой, Леандр, нам надо немедленно расстаться. Если только мой отец…
И тут её перебил мужчина, пытавшийся ободрить собеседницу:
— Нет, нет, Климена, вы ошиблись. Никого нет. Мы в полной безопасности. Почему вы пугаетесь каждой тени?
— Ах, Леандр, если только он застанет нас вместе!.. Я трепещу при одной мысли…
Андре-Луи успокоился: он подслушал достаточно, чтобы понять, что это просто влюблённая парочка, которая, имея меньше оснований для страха, чем он, боится ещё больше. Любопытство заставило его перебраться на самый край стога. Лёжа ничком, Андре-Луи вытянул шею и заглянул вниз.






