Сперва один разрушает что-то застарелое, закоснелое, уничтожает фундамент негатива. А потом приходит другой и создает что-то новое, до того времени неизвестное.
Я призадумался и осторожно уточнил:
– А тот, что был до меня, он был…
– Разрушение, – тут же отозвалась герцогиня. – Ваш предшественник перекроил континенты и политические границы стран. И он действительно двигал горы, как говорят. Несколько крупных кряжей – его работа. Он не смог закончить свое дело, не разрушил Морриг. Но тогда это было невероятно сильное государство. Не чета нынешнему. Поэтому мы живем в мире благодаря Михаилу. Но даже его основное умение скрыто от всех… только догадки.
Я вздохнул. Выходит, мне досталась роль созидателя. Ну это, по крайней мере, не так отвратно. Я как-то не склонен к кровопролитным войнам.
Словно в ответ на мои мысли, Алатея продолжила:
– Когда я нашла вас в вашем мире, я знала, что несу огромную ответственность перед своим домом. И я очень хотела, чтобы новый Странник был не просто созидателем, но и человеком с чистым сердцем. И с талантом. Я знаю, что вы поэт и писатель. Уверена, что в новом равновесии этого мира будет прекрасно все.
Я молчал. Выходит, мои таланты загнали меня в могилу. С одной стороны, это чрезвычайно раздражает, но с другой… все-таки приятно.
Герцогиня вызвала слуг, велела накрыть ужин у меня в гостиной, и мы проговорили до позднего вечера.
Глава 39
Неделя превратилась в две. Две – в четыре, четыре – в восемь. А мне все так же нравилась компания Алатеи. Ее безупречные манеры, ее открытость и уверенность. С ней было легко и свободно. И, что немаловажно, она не планировала затащить меня в постель. Я довольно быстро перестал сравнивать герцогиню с Тарией. Герцогиня выигрывала у моей бывшей пассии по всем параметрам.
Я расслабился. Просто жил. Читал книги по истории этого мира, по магии и понемногу разбирался во всем этом. В кои-то веки никто не называл меня Великим Странником, никто не ждал от меня каких-то свершений и не настаивал на походе в Храм. Я несколько раз заводил разговор на эту тему, надеясь все-таки узнать, в чем корыстный интерес Алатеи. Не верил я до конца в бессребреников, даже если речь шла о прекрасной герцогине. Но всегда получал один и тот же ответ: достаточно того, что я просто существую. Когда придет время, я сам решу, что пора идти.
Меня это более чем устраивало. Во всяком случае, ощущение, что меня водят за нос, постепенно сошло на нет. В замке все называли меня бароном, и я как-то свыкся с чужим именем. О судьбе настоящего барона Теорнесского я знал мало, но герцогиня заверила меня, что, даже если найдется кто-то, кто захочет проверить мою легенду, все будет в лучшем виде. Барон действительно покинул свое поместье и живет инкогнито в отдаленном месте.






