ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Судьба отвернулась от Ворта Трена, он – военнопленный и раб на той же планете, где провёл отрочество. Но всё в его руках, и Ворт снова начал готовиться к повторному побегу с планеты. Как только это... Беглец Владимир Геннадьевич Поселягин © Поселягин В., 2015 © ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015 Мы выстроились перед служащим корпорации. Охранник тут же начал освобождать нас от кандалов. Служащий, надменно и с брезгливостью глядя на нас, как на вошь под ногами, сухо сказал: – Я заместитель начальника филиала «Гикона» на Гурии Луй Моак. Теперь вы собственность корпорации, а я ваш фактический хозяин. Если я захочу, то сделаю так… Вдруг меня пронзила боль, заболела буквально каждая клеточка тела, но я продолжал стоять. Тело было парализовано, хотя внутренне, в душе, я корчился от боли, как и остальные несчастные. Наконец боль стала стихать, и я прислушался к тому, что продолжил говорить Моак. – …последует дисциплинарное наказание. Всем всё ясно? – скучающе спросил он, после чего махнул рукой в сторону грузовой аппарели. – Грузитесь на борт. «Урод, а то, что можно выкупиться, ни хрена не сказал», – пытался я вызвать в себе злость и ненависть, но их не было. Причина была в том, что ещё два месяца назад мне установили имплант подчинения, симбиот, который присосался к нейросети и теперь работал вместе с ней. Этим имплантом пользовались всего два раза. И оба раза мне это жутко не понравилось. В первый раз – когда его установили и активировали, проверяя на работоспособность. Второй раз сейчас. А так он работал в фоновом режиме. Установки были стандартные: не бежать, не убивать охрану и не совершать самоубийство. Те же охранники, что доставили нас на планету, конечно, скоты были ещё те, но импланты они не использовали, предпочитая простые шоковые дубинки, которыми орудовали просто виртуозно. Я попытался вызвать в себе злость и на империю и не смог, а ненавидел я её люто. Вед

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В следующем коллекторе, который находился в двадцати метрах от завала в трубе, я оставил все вещи на сухом участке, на двух ящиках, специально положенных тут для подобного случая, после чего, поднявшись по скобам и откинув крышку люка, быстро осмотрелся. Слева и частично над головой возвышался корпус старого малого топливозаправщика, четырёхсотлетней давности, опираясь остатками кормы в землю, к нему был прислонён старый планетарный катер, который своим корпусом закрывал люк от солнца. Позади находилась срезанная корма со среднего транспорта, а правее должен лежать старый морской круизный лайнер. Я его не видел, корпус катера закрывал. Покинув коллектор, я прижался к днищу катера и затаился, прислушиваясь. Неподалёку находилась моя лёжка, она не была законсервирована мной, просто брошена, так что я не знал, в каком она состоянии. Как-никак почти три года прошло, как я покинул планету.

Убедившись, что вокруг никого нет, я направился к своей запасной берлоге. Она находилась в четырёхстах метрах от коллектора под днищем устаревшей большой грузовой орбитальной платформы, зависшей между двух скал. Доступ к этому контейнеру был затруднён, именно поэтому я и решил оборудовать его для себя, замаскировав лаз. Там, на удивление, всё было в порядке. Вода не попала, ничего не было повреждено, разве что пыли хватало. Видимо, за моё отсутствие никто так и не обнаружил это место.

Проверив всё, я вернулся к коллектору за вещами, поднял их наверх и, закрыв люк, побежал в берлогу – пора спрятаться и затаиться. Думаю, месяц – и можно выбираться к людям. К этому времени бум с моим побегом стихнем, и меня не будут активно искать ни полицейские, ни охотники за головами. Предполагаю, «Гикон» за меня выдал бы приличную премию, тысяч десять.

Забравшись в берлогу, я занялся чисткой. Первым делом, используя влажные салфетки, полностью оттёрся от грязи из коллектора и одел термобельё с обувью. Потом самодельным веником от кустарника местного перекати-поле смёл всю пыль и выбил старый матрас и пару одеял, что когда-то нашёл на Свалке во вполне приличном состоянии и притащил сюда.

Потом я открыл коробку с пивом и, откупорив банку, поднял её и провозгласил:

– За свободу! – Сделав глоток, добавил: – За путь к свободе!

Закусить я решил не солдатским пайком, безвкусным пластилином, а вскрыть один из офицерских. А затем завалился на матрас и стал размышлять о той заднице, в которую попал.

Да-а-а, если бы не предательство особистов эскадры, я сейчас находился бы в другом месте, обеспеченный и вполне благополучный. А не прятался бы как раненый волк от охотников. Из десятка кораблей шесть были захвачены подразделениями, что перешли под руку особистам, остальные благополучно ушли.