Впрочем, ей непременно хотелось узнать: как самая богатая женщина на Руси будет открыто выступать против узаконенного царём никонианского режима, который давно пора зачислить в религиозную диктатуру, сломавшую духовный путь развития русского человека и в конечном итоге приведшую страну к жидовластию. Ведь ныне любому зрителю фильма или читателю интересно посмотреть историю героев, их победы и поражения, а вот гибель духовности целой страны, казнь Православной Веры близки не каждому, потому что на всём русском народе этот грех предательства. А покаяться в этом готов не каждый. Спасение может прийти лишь покаявшемуся не только за свои грехи, но и за проступки отцов наших.
– Честный отец! – промолвил Император. – О тебе говорят, да я и сам вижу, что на тебе явно почитает благодать Божия. Что скажешь ты о моём царствовании и судьбе моей? Что зришь ты прозорливыми очами о Роде моём во мгле веков и о Державе Российской? Назови примерно преемников моих на Престоле Российском, предреки и их судьбу.
– Эх, Батюшка-Царь! – покачал головой Авель. – Почто себе печаль предречь меня понуждаешь? Коротко будет царствование твоё, и вижу я, грешный, лютый конец твой. На Софрония Иерусалимского от неверных слуг мученическую кончину приемлешь, в опочивальне своей удушен будешь злодеями, коих греешь ты на царственной груди своей. В Страстную Субботу погребут тебя…
Они же, злодеи сии, стремясь оправдать свой великий грех цареубийства, возгласят тебя безумным, будут поносить добрую память твою…
Но народ русский правдивой душой своей поймёт и оценит тебя и к гробнице твоей понесёт скорби свои, прося твоего заступничества и умягчения сердец неправедных и жестоких. Число лет твоих подобно счёту букв изречения на фронтоне твоего замка, в коем воистину обетование и о Царственном Доме твоём:
«Дому сему подобает твердыня Господня в долготу дней»…
– О сём ты прав, – изрёк Император Павел Петрович. – Девиз сей я получил в особом откровении, совместно с повелением воздвигнуть Собор во имя Святого Архистратига Михаила, где ныне воздвигнут Михайловский замок. Вождю небесных Воинств посвятил я и замок, и церковь…
– Зрю в нём преждевременную гробницу твою, Благоверный Государь. И резиденцией потомков твоих, как мыслишь, он не будет. О судьбе же Державы Российской было в молитве откровение мне о трёх лютых игах: татарском, польском и грядущем ещё – жидовском.
– Что? Святая Русь сгинет под игом жидовским?! Не быть сему вовеки! – гневно нахмурился Император Павел Петрович. – Пустое болтаешь, черноризец…
– А где татары, Ваше Императорское Величество? Где поляки? И с игом жидовским то же будет. О том не печалься, Батюшка-Царь: христоубийцы понесут своё.






