ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Эта книга вовсе не продолжение романа «Ослиная Шура», хотя главная героиня здесь – дочь Ослиной Шуры. Её, как и маму, зовут Александрой. Девочка при помощи своего друга познаёт перемещение во време... Последыш Александр Васильевич Холин Глава 1 Кто сказал, что осень – пышное природы увяданье? Чепуха. Не увяданье и не кончина – просто иная форма жизни. Как в человеке присутствует тысяча ипостасей, так и в природе не бывает дня без ночи, ясного весеннего солнышка без штормового предупреждения. Ладно бы, ежели только предупреждения, а то обычно сваливается на голову нечто такое, от чего бывает ни вздохнуть, ни охнуть. Человек, бедненький, никак не может смириться с тем, что он вовсе не царь и не пуп земли, а всего лишь крошечный осколок Природы. Причем, не лучшее её произведение. Царем удобно себя величать для удовлетворенья мелкого утробного тщеславия и для того, чтобы безнаказанно гадить в чужом саду. А что? – кто против царя-батюшки?! Навряд ли найдётся охотник с царём повоевать. Вот только сама Природа иногда на тропу войны выходит. И мстит разбуянившемуся человеку-недорослю неожиданными землетрясениями, бурями, невесть откуда взявшимися тайфунами, смерчами и торнадо начиная со страны Восходящего Солнца и кончая сумеречной Америкой. Словно собака отряхивается Земля после купания, стараясь сбросить с себя множество поселившихся на её шкуре мелких кусачих блох. Что тут делать? Октябрьские листья нехотя срывались с веток, но, почувствовав волю и сказочное очарование Сокольников, принимались танцевать на невидимых сполохах воздуха, увёртываясь от Шурочкиной ладошки, и только изредка цепляясь за копну её чудных коротких волос, которые разлохматились на улице и стали похожи на пепельно-чёрную щетину дикобраза. Меж расшалившимися осенними листьями ярко высвечивались солнечные лучики, создавая волшебную световую паутину, окружавшую девочку солнечным шариком своих забот и соч

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Не переживай, Сашенька, мы расстаёмся ненадолго! Некая особа после моей смерти разберётся в устройстве машины времени и…

– И? – переспросила Шурочка.

– Знаешь, – уже без улыбок сказал Белецкий. – Знаешь, я подозреваю, что эта особа всё узнает и разберётся гораздо раньше потому, что я должен обязательно проследить, чтобы всё было нормально. Иначе я просто не смогу жить спокойно в другом измерении.

– Значит, мне придётся под вашим неусыпным надзором совершить путешествие в прошлое? – попыталась уточнить Саша. – Под страхом возможного невозвращения? С дрожью в коленках, страхом в пятках и кружением головы?

Иннокентий Васильевич растеряно взглянул на Шурочку. Он явно не ожидал такого нелицеприятного поворота. Доверять близкому единственному человеку вошло у него уже в привычку и вдруг…

– Так за чем же дело стало? Что мы сидим, сложа руки? – неожиданно продолжила Шурочка свою необычную тираду. – Я должна сейчас же там оказаться! Немедленно!

– Где? – растерянно переспросил Белецкий.

– Там! – Саша, сжав кулачок, указала большим пальцем себе за плечо. – Где-то там, наверное, лучше в тех же Средних веках. Не знаю почему, но мне хочется познакомиться с какими-нибудь благородными рыцарями. Ведь в нашем веке никто пред прекрасной дамой уже не способен преклониться.

– Даже так? – лукаво усмехнулся Иннокентий Васильевич.

– Всё равно! – стушевалась Шура. – Хочу в Средние века! Ну, пожалуйста…

Белецкий безоговорочно кивнул и потащил Шурочку в другую комнату, прямо к высокородному письменному столу, усадил девушку в кресло и принялся копаться в тумбе стола. Вытащив оттуда обруч для головы, он прикрепил его не к видеокому, а к бронзовым настольным часам, циферблат которых примостился на хребте у бронзового грифона и парящими по бокам херувимчиками. Там же на столе очутилась пузатая бутыль, наполненная изумрудного цвета жидкостью.

Белецкий ещё раз внимательно посмотрел на Шурочку, будто примеряясь: а стоит ли всё-таки посвящать девушку в позапрошловековые алхимические тонкости? Но её спокойствие и кажущееся понимание успокоили Иннокентия Васильевича. Он осторожно водрузил на голову Сашеньке обруч, оказавшийся ей впору, и постарался ещё раз объяснить будущей преемнице устройство аппарата, то есть аппаратное устройство.

– Всё очень просто, – начал Белецкий. – Кольца времени отражаются, как в зеркале, на любых часах, даже на электронных. Только как время начинает убыстряться или же возвращаться назад, это я не смог определить, сколько ни бился. Просто не хватает знаний, а они, несомненно, особенные, потому что измерения времени или временного измерения не касался ещё никто и никогда.