Что я скажу дедушке и бабке Зине?
– Белый, а давай я ей засос поставлю? – Макс хватает Королёву за широкую котоновую куртку и притягивает к себе.
– Нет! – пищит Маринка, и смеётся то ли от щекотки, то ли идея Макса ей пришлась по душе.
Я понимаю, что уйти нам, правда, будет тяжело. Ёщё и потому, что мы сами, кажется, этого не очень хотим.
Эх, мальчишки, какие же вы все замечательные и обаятельные, но почему вы относитесь к нам так несерьёзно? Ведь могло бы быть всё совсем иначе.
Хотя, если бы городские были вежливыми джентльменами, вряд ли они были бы так дороги нам. Почему девичья психика так устроена? Ведь эта мальчишки нам и нравятся именно за то, что они такие… Такие недоступные, вредные и крутые.
«Как же мир бестолково устроен,
Не могу я смириться с ним:
Кого любишь, тот недостоин,
А кто любит – тобой нелюбим».
Такое стихотворение у меня в гадалке написано на первой страницы. Это немного из другой оперы, но тоже очень верно подмечено.
Как всё сложно в этом мире. Вот стою сейчас и не знаю, как себя вести. Можно гордо уйти, поссорившись с этой компашкой навсегда, чтобы они пожалели, что так обращались с нами. Но ведь не пожалеют, им всё по барабану. Они же от скуки к нам ходят. А для нас, первый год вышедших «в свет», эта шайка – смысл жизни.
– Ну что, будете целовать? Или вас сегодня бабушки до утра отпустили? – продолжает потешаться Макс.
По-моему, Максу и впрямь этого хочется? Да и вообще, вряд ли они выдвинули бы такое требование, если бы сами не желали этого. Почему, мы решили, что они издеваются? Просто их тянет к нам, но подойти по-другому парни стесняются.
– Может, согласимся? – шепчу я Королёвой.
– Никогда, – патетично и громко заявляет она, тем самым подставляя меня.
– Ну и будешь сидеть здесь всю ночь, – Белый подкуривает, освещая свои пальцы красным светом. На мизинце у него кольцо. Такое я видела у Светки Тихоновой. Интересно, она добровольно отдала его?
Белый уже никого не держит, только командует:
– Жжёный, не пускай их. Макс дай спички.
Кажется, настроение у главаря падает. Я знаю, если, Белый перестал ухмыляться, игра может перейти в серьёзную войну. Однажды в таком настроении, он залепил Улиной по щеке. Нам это не грозит, всё же Маринка Улина у него на особом счету. Но Лёшкина серьёзность, заражающая остальных, меня пугает.
– Лёш, можно мы пойдём? Ну, правда, хватит прикалываться. Проявите хоть каплю уважения. Уже третий час, – я пытаюсь договориться нормально.
– А здесь никто не прикалывается, – очень серьёзно отвечает Белый, – мы к вам нормально обратились – вы отказались. Это вы нас не уважаете.
Он произносит это так, что мне становится неловко. А с чего это мы завелись? Ведь, ничего страшного пацаны от нас не потребовали.






