ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Повесть основана на реальных событиях, дающих возможность читателю определённой возрастной категории вновь погрузиться в своё советское детство и постперестроечную юность. Произведение вызывает приятн... Жила-была девочка Виктория Трелина © Виктория Трелина, 2015 © Василий Дмитриевич Безгинов, фотографии, 2015 Создано в интеллектуальной издательской системе Я обращаюсь к вам, девчонки и мальчишки, получившие паспорт в девяностых. Я знаю – нас очень много. Давайте вместе посмотрим картинки нашего с вами общего детства. Только ни на диске, ни в интернете. Все-таки это относительно старая плёнка. В то время была другая культура и техника: пластинки, кассеты, диафильмы и, конечно, книги. Книга, которую вы держите в руках, послужит вам той машиной времени, в которую все мы когда-то верили Если Вы узнаете себя на этих страницах. … А, в общем-то, по-другому и не может быть. Виктория Трелина В деревне у меня есть кошка, кролики и качели. Качели сделал дедушка, которому шестьдесят лет, и бабушке тоже столько же, потому что они родились в один год. Я это много раз слышала – они всегда со мной разговаривают обо всём, и всё, что я прошу, повторяют много раз. А мама почти всё время молчит, а «повторять всё по сто раз» тем более не любит. Сколько, на самом деле лет, маме, я не знаю, она никогда не говорила про это. Мне даже кажется, что она сама забыла. Помнит только, что она «младшая сестра дяди Васи». Значит, когда-то ей тоже будет тридцать лет. Наверное, это почти триста, потому что очень похоже звучит. Дядя Вася – мне дядя, а Нинке – папа. Когда я бываю в деревне, он приезжает из города вместе с моей мамой на выходные. Нинку с собой берет очень редко, потому что она ещё маленькая, и плохо переносит транспорт. Я уже большая и транспорт переношу хорошо. Мы с дядей Васей играем в паровозик и подъёмный кран – он катает меня на плечах и качает на ноге. А ещё он привозит мн

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Что я скажу дедушке и бабке Зине?

– Белый, а давай я ей засос поставлю? – Макс хватает Королёву за широкую котоновую куртку и притягивает к себе.

– Нет! – пищит Маринка, и смеётся то ли от щекотки, то ли идея Макса ей пришлась по душе.

Я понимаю, что уйти нам, правда, будет тяжело. Ёщё и потому, что мы сами, кажется, этого не очень хотим.

Эх, мальчишки, какие же вы все замечательные и обаятельные, но почему вы относитесь к нам так несерьёзно? Ведь могло бы быть всё совсем иначе.

Хотя, если бы городские были вежливыми джентльменами, вряд ли они были бы так дороги нам. Почему девичья психика так устроена? Ведь эта мальчишки нам и нравятся именно за то, что они такие… Такие недоступные, вредные и крутые.

«Как же мир бестолково устроен,

Не могу я смириться с ним:

Кого любишь, тот недостоин,

А кто любит – тобой нелюбим».

Такое стихотворение у меня в гадалке написано на первой страницы. Это немного из другой оперы, но тоже очень верно подмечено.

Как всё сложно в этом мире. Вот стою сейчас и не знаю, как себя вести. Можно гордо уйти, поссорившись с этой компашкой навсегда, чтобы они пожалели, что так обращались с нами. Но ведь не пожалеют, им всё по барабану. Они же от скуки к нам ходят. А для нас, первый год вышедших «в свет», эта шайка – смысл жизни.

– Ну что, будете целовать? Или вас сегодня бабушки до утра отпустили? – продолжает потешаться Макс.

По-моему, Максу и впрямь этого хочется? Да и вообще, вряд ли они выдвинули бы такое требование, если бы сами не желали этого. Почему, мы решили, что они издеваются? Просто их тянет к нам, но подойти по-другому парни стесняются.

– Может, согласимся? – шепчу я Королёвой.

– Никогда, – патетично и громко заявляет она, тем самым подставляя меня.

– Ну и будешь сидеть здесь всю ночь, – Белый подкуривает, освещая свои пальцы красным светом. На мизинце у него кольцо. Такое я видела у Светки Тихоновой. Интересно, она добровольно отдала его?

Белый уже никого не держит, только командует:

– Жжёный, не пускай их. Макс дай спички.

Кажется, настроение у главаря падает. Я знаю, если, Белый перестал ухмыляться, игра может перейти в серьёзную войну. Однажды в таком настроении, он залепил Улиной по щеке. Нам это не грозит, всё же Маринка Улина у него на особом счету. Но Лёшкина серьёзность, заражающая остальных, меня пугает.

– Лёш, можно мы пойдём? Ну, правда, хватит прикалываться. Проявите хоть каплю уважения. Уже третий час, – я пытаюсь договориться нормально.

– А здесь никто не прикалывается, – очень серьёзно отвечает Белый, – мы к вам нормально обратились – вы отказались. Это вы нас не уважаете.

Он произносит это так, что мне становится неловко. А с чего это мы завелись? Ведь, ничего страшного пацаны от нас не потребовали.