– Только ты ресницы накрась, и спортивные штаны не надевай, – поучающим тоном наставляет меня Королёва.
Меня бесит это в ней. Я считаю, что достойна любви в любом виде, и если я кому-то не нравлюсь ненакрашенной, вряд ли этот кто-то создан для меня. У меня и без туши выразительные карие глаза, не то, что у Королёвой, её светло-голубые.
Маринке я этого всего, конечно, не говорю. Я вообще ничего не отвечаю, тем более, что Белый со своей командой, проводив Тихоновых, направляется в нашу сторону.
– Что у меня на голове? – начинается суетиться Нинка.
– Волосы, – отвечаю последней шуткой месяца, и остаюсь довольной собой.
Главное, и пацанов сейчас встретить беззаботно и с юмором.
– Ну что, вы, ракухи? – Белый начал отпускать свои шуточки ещё издалека, – почему я не вижу радостных лиц?
Значит, он считает, что мы им всегда рады. Какая самоуверенность! Хамство!
Хотя, почему? Ведь это – правда. Мы, как последние подхалимки, сидели здесь – ждали их, делая вид, что просто балдеем от кладбищенских пейзажей.
– Начинается. Пошлите отсюда, – сквозь зубы процедила Королёва.
– Нет, девушки, сегодня никто никуда не уйдёт, пока не поцелует нас, каждого, – Макс широко улыбается, показывая симпатично выпирающие клыки.
– Ага, щ-щас, аж два раза, – огрызнулась Маринка.
– Почему же два? Пять. Каждого из нас вы целуете по пять раз, – Белый наклонился к сидящей на корточках Нинке, – согласны?
– Нет! – выкрикнула Королёва, – Что за отношение, я не понимаю? Вы не парни, вы не умеете обращаться с девушками. Вы недостойны наших поцелуев.
Боже мой, Марина, откуда ты набралась этих цитат? Неужели думаешь, что твоё выступление кого-то тронет за душу? Я отворачиваюсь от подруги, чувствуя, что сейчас грянет, ставший привычным, гогот.
– А чего ты кипишуешь? – почти нежно спрашивает Белый, – вон Тихоновы не возмущались: поцеловали всех, и домой потопали.
– А ты не сравнивай нас с Тихоновыми, – не унимается Маринка.
– Да, ну что ты? Я и не думал об этом, – успокаивающим тоном доктора-нервопатолога отвечает Белый.
У меня по коже прямо мурашки побежали, что-то такое ядовитое было в его голосе. Он даже не берётся сравнивать нас с Тихоновыми: то есть, они ни в какое сравнение с нами не идут. Они – супердевочки, а мы, значит, – полный отстой.
Игорь корчится в приступе смеха, держась за живот. Виталик усмехается, жуя спичку.
Сволочи! За что они так с нами? Я бы, может быть и согласилась на поцелуи. Чёрт возьми, мне самой этого очень хочется! Но не в такой ситуации. Я резко поворачиваюсь спиной и направляюсь на низ.
– Вит, – кричит мне в след Нинка.
Я оборачиваюсь. Сестру за руку держит Белый. Нежненько так держит, улыбаясь.
– Иди, иди, – кивает он мне, – а Ниночка со мной останется, правда солнышко?
Ясное дело, что без девчонок я никуда не уйду.






