ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Повесть основана на реальных событиях, дающих возможность читателю определённой возрастной категории вновь погрузиться в своё советское детство и постперестроечную юность. Произведение вызывает приятн... Жила-была девочка Виктория Трелина © Виктория Трелина, 2015 © Василий Дмитриевич Безгинов, фотографии, 2015 Создано в интеллектуальной издательской системе Я обращаюсь к вам, девчонки и мальчишки, получившие паспорт в девяностых. Я знаю – нас очень много. Давайте вместе посмотрим картинки нашего с вами общего детства. Только ни на диске, ни в интернете. Все-таки это относительно старая плёнка. В то время была другая культура и техника: пластинки, кассеты, диафильмы и, конечно, книги. Книга, которую вы держите в руках, послужит вам той машиной времени, в которую все мы когда-то верили Если Вы узнаете себя на этих страницах. … А, в общем-то, по-другому и не может быть. Виктория Трелина В деревне у меня есть кошка, кролики и качели. Качели сделал дедушка, которому шестьдесят лет, и бабушке тоже столько же, потому что они родились в один год. Я это много раз слышала – они всегда со мной разговаривают обо всём, и всё, что я прошу, повторяют много раз. А мама почти всё время молчит, а «повторять всё по сто раз» тем более не любит. Сколько, на самом деле лет, маме, я не знаю, она никогда не говорила про это. Мне даже кажется, что она сама забыла. Помнит только, что она «младшая сестра дяди Васи». Значит, когда-то ей тоже будет тридцать лет. Наверное, это почти триста, потому что очень похоже звучит. Дядя Вася – мне дядя, а Нинке – папа. Когда я бываю в деревне, он приезжает из города вместе с моей мамой на выходные. Нинку с собой берет очень редко, потому что она ещё маленькая, и плохо переносит транспорт. Я уже большая и транспорт переношу хорошо. Мы с дядей Васей играем в паровозик и подъёмный кран – он катает меня на плечах и качает на ноге. А ещё он привозит мн

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Белый человек пошевелился и спрятался за столб.

– А кто это? – услышала я шёпот Белого, – Виталя что-ли?

Да, похоже, тяга к белым простыням грозит Малояблоновцам эпидемией.

Видно, нет любви…

Видно не судьба, видно не судьба,

Видно нет любви, видно нет любви,

Видно надо мной, видно надо мной,

Посмеялся ты…

Так поёт Натали с экрана телевизора. Это летняя песня. Она напоминает мне беззаботное время, когда здесь была Нинка, когда каждый вечер мы ждали новых приколов Белого.

Теперь все песни, которые стали популярными летом, навевают мне приятную ностальгию.

Это и «Сэра» Меладзе, и «Семь тысяч над землёй» Сюткина. В общем все песни летней «Горячей десятки». Как классно было летом. И чего мне тогда не хватало? Всё казалось, что проблем куча. Разве это проблема – Белый не так посмотрел? Фигня это всё! Детство. Вот сейчас действительно всё отвратительно. Школа, уроки, любви нет. Последнее хуже всего. В первый раз за много лет моё сердце свободно. Ужасное чувство – нет смысла жизни. Чернов учится в городе. Я так и не видела его больше, после окончания девятого класса. А «с глаз долой, из сердца вон» – правильно говорят. Может быть, я и не забыла бы его так скоро, если бы летом не ходила на улицу. Но городские напрочь выбили из моей головы все прежние «любови». Теперь я не понимаю за что я столько времени любила Чернова. Ведь у меня с ним не было ни единого романтичного момента. Мы даже в шутку за руки ни разу не держались. Я же всё познала без него: провожал домой меня не он, целовал мои губы Виталик, на танец приглашал вообще какой-то старый пень, на коленях я сидела у Игоря, под ручку держала первым, кажется, Макса. Все эти события я записываю в специальную тетрадь. Может быть, Неманихиной, коллекционирующей поцелуи, это показалось бы глупым, но для меня это важно. Правда, я всегда считала, что всё это должно быть испробовано с одним – любимым человеком.

– А кого ты любишь? – спрашивает Неманихина.

В десятом классе я сижу с ней. Она сама так захотела, объясняя свой выбор тем, что я «классная», да и мой бывший сосед по парте поступил в колледж. В чём заключается моя «классность» для Маринки, я примерно представляю. Во-первых, я даю списывать; во-вторых, умею слушать; в-третьих, смеюсь над её шутками. Всё это труда мне не доставляет, потому что учёба даётся мне легко, слушать о Неманихинских похождениях – интересно, а её приколы, действительно, смешные.

Моё многолетнее соседство с Черновым было волнующим и беспокойным: каждое случайное прикосновение локтем, или ногой под партой расценивалось мной, как знак любви. Каждый его взгляд, каждая улыбка грели душу несколько дней после этого. Я летела в школу, как на крыльях. А теперь ничего не остаётся, кроме как развлекать себя Неманихинскими байками и шутками. Я хочу любви.