ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Повесть основана на реальных событиях, дающих возможность читателю определённой возрастной категории вновь погрузиться в своё советское детство и постперестроечную юность. Произведение вызывает приятн... Жила-была девочка Виктория Трелина © Виктория Трелина, 2015 © Василий Дмитриевич Безгинов, фотографии, 2015 Создано в интеллектуальной издательской системе Я обращаюсь к вам, девчонки и мальчишки, получившие паспорт в девяностых. Я знаю – нас очень много. Давайте вместе посмотрим картинки нашего с вами общего детства. Только ни на диске, ни в интернете. Все-таки это относительно старая плёнка. В то время была другая культура и техника: пластинки, кассеты, диафильмы и, конечно, книги. Книга, которую вы держите в руках, послужит вам той машиной времени, в которую все мы когда-то верили Если Вы узнаете себя на этих страницах. … А, в общем-то, по-другому и не может быть. Виктория Трелина В деревне у меня есть кошка, кролики и качели. Качели сделал дедушка, которому шестьдесят лет, и бабушке тоже столько же, потому что они родились в один год. Я это много раз слышала – они всегда со мной разговаривают обо всём, и всё, что я прошу, повторяют много раз. А мама почти всё время молчит, а «повторять всё по сто раз» тем более не любит. Сколько, на самом деле лет, маме, я не знаю, она никогда не говорила про это. Мне даже кажется, что она сама забыла. Помнит только, что она «младшая сестра дяди Васи». Значит, когда-то ей тоже будет тридцать лет. Наверное, это почти триста, потому что очень похоже звучит. Дядя Вася – мне дядя, а Нинке – папа. Когда я бываю в деревне, он приезжает из города вместе с моей мамой на выходные. Нинку с собой берет очень редко, потому что она ещё маленькая, и плохо переносит транспорт. Я уже большая и транспорт переношу хорошо. Мы с дядей Васей играем в паровозик и подъёмный кран – он катает меня на плечах и качает на ноге. А ещё он привозит мн

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мне смешно. Я заползаю к нему, там Катька и Анька Губанова. Спят.

– Кошмар, – не выдерживаю я, и ползу обратно.

К нам на лошади приехал Белый. Не знаю, как он нашёл нас.

– Наливай, Вован, – приказывает он Лифанову.

Водка – это ужасно невкусно. Зачем они все пьют её? Почему наши девчонки курят в кустах, спрятавшись от пацанов. Какой смысл во всём это? Почему я во всём ищу смысл? Когда-то Ирка Швецова сильно припозорила меня с этим смыслом.

– Почему ты во всём хочешь найти какое-то значение? Что за старомодные установки? – допытывалась она, – ты похожа на свою бабушку.

Я очень люблю свою бабушку, но, чёрт побери, я не хочу быть такой как она в свои пятнадцать.

Белый сидит рядом со мной. По правую руку от него Королёва. Около меня – Неманихина. Белый пьёт. Нюхает огурец.

– Я сижу между двумя Маринками, – говорит он, – надо загадать желание.

– Ты сидишь между Маринкой и Виткой, – поправляет его Гаранина.

– Витки не существует, – выдаёт Лёшка.

Он зол на меня. За что? Это я должна обижаться, что он назвал меня «овцой» и грубо толкнул тогда возле кормоцеха.

Я встаю и иду вглубь леса. Меня шатает. Какая гадость эта водка.

…

– Бестолочь, я же защищал тебя, ты же видела, что он пьяный, он бы пере… ал тебя в сто раз сильнее, – Белый обнимает меня рукой, в которой держит стакан с прозрачно-мутной жидкостью. Это самогон – узнаю я. Не-вы-но-си-мо. Невыносимо тяжело взрослеть…

Обливание

Обливание – типично деревенский праздник, символизирующий начало купального сезона. Мы со Шевцовой, Нинкой, Оксанкой и её вторым мужем льём друг на друга колодезную воду кружками. Мои адидасовские спортивки насквозь мокрые, волосы прилипают ко лбу.

– Девки, ну вы и дуры, – Виталик набирает ведро воды и несёт во двор, крутя пальцем у виска.

– Ага, мы, дуры, – пищит Оксанка и, вырывая у него ведро, окатывает Веталя ледяной водой.

Я помню, что мы в ссоре, но смеюсь, будто бы ничего не было.

– Ах, вы так, – Виталик усердно крутит ручку колодца, – ну берегитесь.

Мне холодно и весело, как никогда. Виталик, миленький, давай помиримся, прежде чем ты уедешь в город.

– Давайте, подходите, – ругается он беззлобно, – мартышки хреновы.

Мы миримся так страстно и бурно, обливая друг друга холодной водой. Я счастлива…

«Чандрики»

Этим летом «улица» значительно изменилась и помолодела. Возле Маринки-Сонюшки собирается новая компания: младший брат Рустама – Костик, Алёшка – внук почтальонки Нюры, гостивший у неё на каникулах, приезжий мальчик Ромка и Юрка-Карась, сбежавший из армии. Королёва вновь испытывает к нему какие-то чувства.

– Эти «чандрики» уже замучили, – рассказывает мне Ленка Тихонова, – ходят к нам каждый день, надоели уже. Скучаю по нашим пацанам, не могу. Светка стихи пишет про Белого, ей мать запретила с ним встречаться. А я Макса люблю.