ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

За последние десятилетия на русском языке не было опубликовано ни одного исландского романа! Так есть ли жизнь в Исландии? Или на этом острове обитают лишь тени Халдоура Лакснесса и персонажей «Ста... ШТОРМ Хоть я и получил самую низкую оценку на «завершающем экзамене» (так в мое время назывался экзамен после двенадцатого класса), в прощальной речи учитель похвалил только двоих — лучшего ученика и меня. Лучшим учеником оказалась девчонка, Адди, сейчас она, кажется, детский врач, вот дурочка-то… Она набрала чуть меньше десяти баллов, другие где-то от восьми до девяти; школа была католическая, учеников немного, уровень обучения достаточно высок, так что я со своими семью баллами плелся в хвосте и считался позором школы, — но учитель, поблагодарив нас всех на прощанье самыми теплыми словами, отдельно похвалил Адди за выдающиеся успехи, и добавил, что «еще один человек заслуживает особой похвалы — Эйвинд; этот мальчик добился невероятных результатов вопреки сложным жизненным обстоятельствам, что, несомненно, свидетельствует о его способностях. И если он и дальше пойдет в том же направлении, то сможет обойти различные ловушки и опасности на своем жизненном пути…». Конечно, человеку нравится, когда о нем говорят нечто подобное, особенно если его до этого никогда не хвалили, — разве только за хорошую игру в гандбол, но не за способности! Хотя больше всего меня удивило, что кто-то докопался до моих жизненных обстоятельств, ведь в школе я старался не привлекать к этому внимания, я стыдился своей семьи, никогда не приглашал друзей на день рождения, как другие ребята, из-за всех этих бутылок и чертова сброда, который ошивался у нас дома; разумеется, было приятно услышать похвалу от учителя, будто ты ему всерьез интересен. Он неплохой парень, этот учитель, с ним было даже весело, он старался дружить с нами, учениками, интересовался нашими делами, пытался превратить все в игру и р

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Соседи постоянно жаловались, пытались даже нас выселить, но квартира принадлежала маме, так что наши позиции были весьма сильны; к тому же Халли Хёррикейн разбирался в законах, он, как заправский юрист, знал назубок правила общественного порядка, а также права и обязанности домовладельцев и управляющих жилым фондом. Однажды на нас пожаловались владельцы соседнего дома, к которому недавно пристроили зубоврачебный кабинет, но когда Халли изучил дело, выяснилось, что пристройка стояла ближе к границам нашего земельного участка, чем разрешено законом, — так что зубные врачи отозвали свое заявление, к тому же им пришлось заплатить маме большие деньги, чтобы она не возбудила против них дело. А в нашем доме была еще одна квартира, в подвале, жильцы оттуда спешно выехали, и ее выставили на продажу, но покупателей все не находилось, наконец квартиру купил город, и туда стали селить безработных, находящихся на попечении Управления по социальным вопросам. Хуже всего стало, когда там поселилась безумная старуха-пироманка, которую прозвали Элла Поджигательница, в приступах безумия она поджигала все, что попадалось под руку, например, собственные шторы — и это все в квартире под нами, — так что несколько раз мы оказывались на волосок от гибели, когда огонь начинал распространяться по дому. Тогда мама решила, что ребенку нельзя жить в таких условиях, и отправила меня к бабушке. Через некоторое время она лишилась квартиры, потому что Халли заложил ее, чтобы получить кредит, из которого не выплатил ни кроны. Сам он вскоре заболел сахарным диабетом, так что этот двухметровый верзила весом в сто пятьдесят кило стал тощим как жердь, прекратил пить, и сейчас я даже не знаю, жив он или помер, да мне и плевать. Мама же последние пятнадцать лет без конца меняла жилье, однако с недавнего времени все у нее постепенно стало налаживаться — появилась маленькая квартирка и какая-то работа от социальной службы.

ЙОН БЕЗРОДНЫЙ

Я помню, что возникла эта идея на заседании редколлегии, мы обсуждали, как здорово было бы самим сочинять романы или что-нибудь там еще, а не сидеть и тупо ждать, как перед судом,

положат на редакторские столы.