ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

За последние десятилетия на русском языке не было опубликовано ни одного исландского романа! Так есть ли жизнь в Исландии? Или на этом острове обитают лишь тени Халдоура Лакснесса и персонажей «Ста... ШТОРМ Хоть я и получил самую низкую оценку на «завершающем экзамене» (так в мое время назывался экзамен после двенадцатого класса), в прощальной речи учитель похвалил только двоих — лучшего ученика и меня. Лучшим учеником оказалась девчонка, Адди, сейчас она, кажется, детский врач, вот дурочка-то… Она набрала чуть меньше десяти баллов, другие где-то от восьми до девяти; школа была католическая, учеников немного, уровень обучения достаточно высок, так что я со своими семью баллами плелся в хвосте и считался позором школы, — но учитель, поблагодарив нас всех на прощанье самыми теплыми словами, отдельно похвалил Адди за выдающиеся успехи, и добавил, что «еще один человек заслуживает особой похвалы — Эйвинд; этот мальчик добился невероятных результатов вопреки сложным жизненным обстоятельствам, что, несомненно, свидетельствует о его способностях. И если он и дальше пойдет в том же направлении, то сможет обойти различные ловушки и опасности на своем жизненном пути…». Конечно, человеку нравится, когда о нем говорят нечто подобное, особенно если его до этого никогда не хвалили, — разве только за хорошую игру в гандбол, но не за способности! Хотя больше всего меня удивило, что кто-то докопался до моих жизненных обстоятельств, ведь в школе я старался не привлекать к этому внимания, я стыдился своей семьи, никогда не приглашал друзей на день рождения, как другие ребята, из-за всех этих бутылок и чертова сброда, который ошивался у нас дома; разумеется, было приятно услышать похвалу от учителя, будто ты ему всерьез интересен. Он неплохой парень, этот учитель, с ним было даже весело, он старался дружить с нами, учениками, интересовался нашими делами, пытался превратить все в игру и р

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Эйвинд остановился у мусорного бака, открыл его и выбросил биту, потом закрыл его, посмотрел на меня, и мы расхохотались. И пошли дальше, и тогда до меня наконец дошло, что он вдрызг пьян и едва держится на ногах. Мы пришли к нему домой. Выпили пива. Рассказали Стефании, что хотим вернуться в Оденсе. Она обрадовалась. И ребята тоже. А Эйвинд рано заснул. Прямо на софе в гостиной. И я тоже лег у них, там была гостевая комната, но в остальном полный беспорядок, потому что они планировали поднять крышу и построить чердак, но не получили разрешения, муниципалитет против и какой-то сосед тоже, и что теперь было делать — закончить запретили, денег на то, чтобы вернуть все в первоначальный вид, нет. Я почувствовал, что они будут безумно рады отсюда вырваться. Стефания рассказала еще и о постоянных угрозах пустить их имущество с молотка. Но теперь они могут делать все, что заблагорассудится. Она ведь вроде как душевнобольная, а значит, не может быть банкротом. А у нее, оказывается, есть чувство юмора, у этой Стефании! И как же приятно вернуться в комнату Бьёсси.

ШТОРМ

Если бы мне сказали об этом раньше, не поверил бы, но сегодня я действительно рад встретить в центре всех этих турок. Как же их стало много! Весь квартал теперь скорее мусульманский; это чувствуется уже в трамвае, идущем в центр, — среди пассажиров почти нет датчан, только закутанные в платки женщины с детьми и мужьями, которым нет никакого дела до жен и детей. В центре закрыли один продуктовый магазин, а на его месте появился колониальный рынок, где торгуют бобами и капустой. Может, и церковь в мечеть переделают? Некоторые мужчины все время с утра до вечера проводят на скамейках, перебирая четки, или же, сидя на корточках, поочередно бросают кости. А женщины в ярких платьях или широких плащах, в платках и шалях носятся с многочисленными детьми. Но мужья не обращают на них никакого внимания, думаю, им и так хорошо. Может, я и сам таким стану… Как приятно вернуться к датской еде. И к датскому пиву. И к датским ценам. Вероятно, мне не подходит полярный климат: дома чувствуешь, что наступает осень, сразу сильный ветер и скука; а здесь в ближайшие шесть — восемь недель еще вполне может быть градусов шестнадцать — двадцать тепла, да и на балконе навес. И солнце.

Мы снова оказались в большой квартире, с комнатой Бьёсси. Может, он и не будет ей пользоваться; но он тоже живет здесь, через четыре дома от нас.

Стефании уже снова разрешено работать в Дании, после той истории со страховкой. И у нее много предложений; хотя вскоре здесь будет такая безработица, что никому не придется драться, чтобы заполучить ее на работу.

Когда дети вернулись в школу, их с радостью приняли в старую компанию.

А я поговорил с социальным консультантом Сюзанной, и все будет в полном порядке…