Даже когда Эссикс увидела более широкую тропу, проходящую рядом, Лиша не разрешила им перейти на нее с узкой тропинки, которую она изначально выбрала.
– Тергеши предпочитают ездить по более широким дорогам, – объяснила она свое решение. – Здесь нам безопаснее.
– Не понимаю, – сказал Роллан, отталкивая от своего лица широкий, влажный лист. – Их духи животных – носороги?
– Нет, – ответила Лиша. – Они не связывают себя с духами животных ни с помощью Нектара, ни без него. А почему – этого никто не знает. Возможно, потому, что как только ребенок-тергеш входит в разум, он воспитывается вместе с детенышем носорога, живет вместе с ним, обучается вместе с ним…
– Ну и ну! – воскликнул Роллан. – Трудно в это поверить! Но ведь носорог слишком велик даже для прохода по такой дороге, которую разглядела Эссикс. Я однажды видел носорога на передвижной ярмарке – это такая громадина!
– Да, носороги очень большие животные, – подтвердила Абеке. – Я видела их только на открытых пастбищах. Но никогда не видела их в таких местах, как это, где во множестве растут деревья и лианы.
– Носороги Фарзит Нанга совсем не такие, как носороги Нило, – пояснила Лиша. – Они меньше, проворнее, более норовистые и очень трудно приручаемые. Вдумайтесь в это. Вы ведь все видели диких лошадей, верно? А теперь представьте себе дикого носорога и подумайте, каким должен быть человек, способный укротить его и заставить ходить в сбруе и возить всадника на спине. Вот поэтому мы и должны избегать встречи с ними, придерживаясь узких троп.
– Для меня было бы большим счастьем, если бы нам удалось избавиться от этих кусачих насекомых! – с жалобным вздохом произнес Роллан, шлепая себя по шее.
Он посмотрел на ладонь, на которой вокруг раздавленного насекомого краснело пятно его собственной крови. Он ненавидел джунгли. Сейчас он даже чувствовал некоторое недомогание, опасаясь того, что это может быть сигналом чего-то более существенного.
– В джунглях, в отдалении от реки, кровососущих насекомых совсем немного, – успокоила его Лиша. – Но зато больше пиявок, пауков и жалящих муравьев. Каждое утро надо будет внимательно осматривать свои башмаки, а спать придется укладываться в гамаке.
– Не понимаю, почему они так меня любят, – жалобным голосом посетовал Роллан, убивая очередного кровопийцу. – Лучше кусайте Конора!
– Должно быть, твоя кровь вкуснее, – ответил Конор.
Нечасто Роллану приходилось лезть в карман за нужным словом, и сейчас он замешкался ответом не потому, что был удивлен тем, что Конор наконец-то снова стал прежним – вспыльчивым, несдержанным. Он был обеспокоен своим лицом, а точнее тем, что его укусило проклятое насекомое.






