Тут же пожалел: можно было взять и целиком, у этой девчонки таких конфет наверняка навалом!
Развернув конфету, девочка откусила половину, вторую сунула ему в рот — все это хмуро и сосредоточенно, без тени улыбки.
Конфета оказалась обалденно вкусная, с апельсиновым кремом внутри — Рэй не припоминал, чтобы когда-нибудь ел такую. Он даже зажмурился, стараясь подольше посмаковать ее, но конфета быстро, как-то сама собой растаяла на языке.
Девчонка нырнула под кровать, вылезла с другой стороны и снова уставилась на него. Потом вдруг встрепенулась — и, метнувшись к окну, притаилась там за занавеской.
Не прошло и секунды, как дверь отворилась и на пороге появилась женщина, та же, что и в прошлый раз — пожилая, плотная, с улыбчивым круглым лицом. В руке у нее была какая-то штука из алюминиевых трубок, наподобие складного стола.
— Ну вот мы и проснулись! — с широкой улыбкой сказала она. — Как раз вовремя — сейчас поедем на перевязку. Как ты себя чувствуешь?
— Да вроде… — начал Рэй, собираясь сказать «Да вроде ничего», но при виде того, что принесла женщина, слова застряли у него в горле. Это был вовсе не складной стол — это было складное инвалидное кресло на колесиках!
Женщина разложила его, поставила у кровати и нагнулась, поправляя что-то на спинке.
— Простите, мэм, — выпалил Рэй — быстрее, чтобы знать наверняка, — у меня с ногами все в порядке… то есть они на месте?!
На этот раз она оторвалась от своего занятия и выпрямилась, удивленно взглянула.
— Помилуй, боже! Конечно, на месте! Ты что, из-за этого, — кивнула на кресло, — спросил? Так одна сломана, в гипсе, потому и креслице нужно. Но это ничего, помяни мое слово, через месяц ты уже в футбол будешь играть, на мальчишках быстро все заживает! — Снова нагнулась, закрепляя подлокотники. — Я-то знаю, у меня три племянника — сейчас уже взрослые, но пока росли, покоя от них не было! То один ломал себе что-нибудь, то другой…
По мере того как она говорила, Рэй чувствовал себя все большим и большим идиотом. И что его дернуло задать такой дурацкий вопрос?! Конечно, ноги на месте — куда бы они могли деться, если он их отлично чувствует, а левая еще и болит!
Даже эта мелкая девчонка, и та небось понимает, каким придурком он только что себя выставил! Он воровато покосился на торчавшие из-под занавески носки розовых тапочек. Щекам стало жарко.
— Ну вот, все готово! — возвестила женщина. Прежде чем Рэй успел опомниться, откинула одеяло, с неожиданной силой подняла его и пересадила в кресло. — Не больно?
— Ничего… мэм… — с трудом выдавил он из себя, стараясь удержаться и не взвыть: на самом деле было больно, и даже очень — руке, которая даже не за что не задела, только с места сдвинулась. То есть ноге тоже было больно, но не так сильно, а руку будто железными щипцами сдавили.






