ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Что бы вы сделали ради того, чтобы выжить?Марта Туманова, обычная студентка, и представить не могла, во что обернется уикенд на природе, куда пригласили одногруппники. Остров забытых душ, оказавший... Жажда Татия Суботина Предисловие Я больше не знаю, кто я. Это сложно. Особенно у порога смерти. Искусав губы, боли все равно не чувствую. Кровь рваными струйками стекает по подбородку. Я собираю ее грязными пальцами. Потом слизываю шершавым языком, на котором оседает пыль. Она хрустит под зубами. Соль заполняет рот до краев. Раньше я думала, что кровь противная, а однажды она стала для меня сладкой. Теперь же я уверена — она соль. Соль, которая является вкусом жизни. Соль — медленная смерть. Нет. Не так. Соль — верная смерть. Я в этом убедилась. Наверное, я больше просто не способна этого сделать. Чувствовать. Почему? Это вопрос начал меня мучить три тысячи пятьдесят два вдоха назад. Ответ где-то внутри. Я знаю это. Только вот никак не могу отыскать нужный файл. Возможно, все случилось, когда я только согласилась на это путешествие. А может, немногим позже. Когда впервые попробовала чужую жизнь и меня вырвало. Нет. Может тогда, когда позволила ЭТОМУ поселиться внутри? Я не знаю правильный ответ. И это пугает. Это единственное, что меня пугает. Ведь я все решила. И не жалею, что поступила именно так. Наверное, это станет моим последним и единственно верным решением. Только вот я больше не знаю, кто я… Сто три тысячи шестьсот восемьдесят минут я не касалась человека. Пальцы ноют. Скучают по ощущению тепла и структуре чужой кожи. Я никогда не думала, что буду настолько сильно изнемогать, лишенная возможности дотронуться хоть до кого-нибудь. Я перепробовала пальцами каждый сантиметр земляной утробы, где нахожусь. Порода рыхлая, уродливая, грубая и крошится от любого касания. Мой дом — яма. Глубиной в несколько десятков метров. А шириной в половину моего роста. Не могу позвол

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И чем только заслужила такое счастье?

Благодаря связям моего Потрошителя, о которых я раньше и не догадывалась, смогла экстерном сдать экзамены и получить диплом. Жажда человеческой плоти, как и обещал Данил, не просыпалась, дожидаясь своего положенного часа.

Он пришел еще через месяц, когда за окном разлеглась теплая, по-летнему приторная ночь августа. А в фойе малого театра открылась моя персональная выставка.

Помню, как во время разговора с одним из спонсоров, я неосознанно задержала взгляд на бледной шее мужчины и его, дергающемся от каждого слова, кадыке. Неожиданно слюны во рту прибавилось, а живот скрутило голодной судорогой.

В панике обернулась, пытаясь отыскать мужа взглядом, но он сам словно почувствовал мое состояние на расстоянии и уже обеспокоено приближался к нам, распихивая толпу.

— Данил, — всхлипнула, уткнувшись в его плечо, когда мой Потрошитель приобнял меня за талию. На большее слов не хватило.

Тело стала сотрясать дрожь.

— Что-то случилось? — наконец очнулся от бесконечного потока хвалебных слов, спонсор.

Я была не в силах перевести на него взгляд. Чувствовала — посмотрю и не сдержусь, накинусь. Педофилия всегда считалась отвратным грехом. Им-то и был пропитан спонсор с головы до ног. Мощное желание наказать его здесь и сейчас, казалось, скручивало внутренности в узел.

А в фойе, как назло, много народу собралось, и почти каждый источал особенно вкусный аромат. Моя выставка неожиданно имела успех, только вот мне сейчас казалось, что это не подарок судьбы, а особенно жестокое наказание. Вновь пришлось бороться с искушением.

— Простите, господин Гутниченко, мы с женой вынуждены вас покинуть. Ей нездоровится, — ровным голосом сказал Данил, крепко, но нежно сжимая меня в объятьях.

— Да-да, конечно, — растерянно пробормотал спонсор. — Надеюсь, Марточка, мы с вами еще обсудим будущие совместные выставки.

Никогда, мразь!

— Всенепременно, — заверил его Данил и настойчиво повел меня к выходу.

— Не могу больше, — пожаловалась я, почти обвисая в его сильных руках.

— Потерпи еще чуть-чуть, родная. Еще совсем чуть-чуть.

Холодный пот заливал глаза. От жуткого голода хотелось взвыть в голос и накинуться на первого же попавшегося человека. Впиться зубами в податливую плоть, урвать кусок побольше… И плевать на виновность и отсутствие ее как таковой.

— Ничего не понимаю, — бормотал Данил. — Период жажды у тебя начался слишком рано. Что его спровоцировало?

Как только мы вышли на улицу и свежий, ночной воздух обдул мое лицо — голод поутих. Бороться с инстинктами зверя стало легче, контроль над ситуацией понемногу возвращался. Что бы во мне не жило и не просыпалось время от времени, но в первую очередь — я осталась человеком, который не позволит взять жажде полноценный контроль над собой.