ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ясутака Цуцуи называют японским Филипом Диком и духовным отцом Харуки Мураками. Российскому читателю он известен прежде всего своим романом «Паприка», по которому снято популярное аниме. Роман «Пре... Преисподняя Ясутака Цуцуи Давно перевалило за полдень. Нобутэру играл с приятелями на школьном дворе. Местом для игры они выбрали сцену, с которой во время разных мероприятий выступали учителя. Все трое мальчишек были одеты бедно. В то время одежда продавалась только по талонам. Они любили покуролесить, поэтому вид их одеяние имело жалкий — все в пыли и грязи. Летний вечер, на улице светло допоздна, одежда за долгий день пропиталась потом, так что пахло от ребят, должно быть, соответствующе, но кого в четвёртом классе заботит чистота? Троица играла в царя горы. Сцена возвышалась над землёй метра на полтора. Недолго и покалечиться, если свалишься. Но мальчишкам это в голову не приходило. В таком возрасте все почему-то убеждены: если что и случится, то не со мной. Они уже не первый раз здесь играли. Ну, падали, конечно, и что такого? Подумаешь, пара ссадин и синяков. Юдзо, самый буйный и крупный из троицы, заливался смехом, демонстрируя приятелям дырку на месте переднего зуба. Он решительно провёл кулаком под носом, размазывая густые сопли, и замахнулся, собираясь заехать Нобутэру по физиономии. Нобутэру в испуге вскрикнул и отскочил назад, врезавшись в стоявшего у него за спиной Такэси. Тот неловко свалился со сцены, растянулся на земле лицом кверху и заголосил во всё горло: «Нога! Нога!» По его крикам Нобутэру мог бы догадаться, что дело плохо, но до него это дошло позже вместе с раскаянием, когда он раз за разом прокручивал в голове случившееся. Сконфуженно ухмыляясь, Юдзо и Нобутэру схватили Такэси за нелепо согнутую левую лодыжку и стали тянуть, распевая «Не плачь, маленькая птичка!». [1] Они очень хотели рассмешить приятеля, чтобы тот перестал плакать. Не получилось.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Поодаль за столиками смутно маячило несколько фигур, но Такэси они не интересовали. Кого-то он, казалось, знал, остальных — нет. Возможно, со всеми этими людьми он уже встречался в жизни хотя бы раз, но сказать наверняка Такэси не мог. Время от времени люди останавливались у его столика, чтобы заговорить с ним, и отходили. У одного из них он поинтересовался:

— Вы не скажете, всё эти люди, они недавно сюда переселились?

— По-разному, — отвечал потёртый человечек, тоже показавшийся Такэси знакомым. — Есть люди тоскующие, с раной в сердце. Они здесь давно. Самый долгожитель, которого я видел, обосновался ещё в конце эпохи Эдо.

[3]

Он был главным вассалом у одного даймё.

— От чего же он страдает?

— Умирал его молодой господин. Перед смертью он что-то бормотал, и этому человеку послышался приказ отправиться на тот свет вместе с хозяином. Он пошёл к повелителю за разрешением покончить с собой. Разрешения не получил, но всё равно взрезал себе живот. Здесь он встретился со своим господином — шестилетним мальчиком — и узнал, что никаких приказов тот ему не давал. Просто звал свою любимую служанку. Старик расстроился и так и не оправился до сих пор. Бродит, приговаривая: «Я ещё так много собирался сделать!» Вообще-то здесь не очень подходящее место, чтобы думать о таких вещах, но он всё никак не успокоится, переживает страшно.

Из этого разговора Такэси понял, что не все, кто его здесь окружает, обязательно имеют к нему отношение. К его удивлению, среди них оказался шестилетний мальчик.

— Мы раньше не встречались? Как вас зовут? — поинтересовался он у собеседника, разглядывавшего его хорошо сшитый костюм.

— Может, и встречались. Я занимался бизнесом. Пока не стал бомжом. Моя фамилия Сасаки.

Выяснилось, что Сасаки имел дела с «Синва сангё» — компанией Такэси. Странное совпадение, подумал Такэси и решил на всякий случай больше ничего не спрашивать и не рассказывать, что был одним из директоров «Синва сангё». Вдруг окажется, что он, пусть косвенно, но тоже виноват в том, что Сасаки лишился работы. На самом деле при жизни Такэси встречался с Сасаки, правда, всего один раз, но без костылей Сасаки его и не узнал.

Войдя в бар, Ёсикадзу Идзуми застыл от изумления — посреди заведения за столиком в одиночестве сидел его босс Такэси Утида. В отличие от других посетителей, фигуры которых вырисовывались смутно, как в тумане, силуэт Такэси Утида был чётким, ясным как день. Как он здесь оказался? Такэси был хорошим начальником, двигал Идзуми по службе и вообще вёл себя по-человечески. Но что он здесь делает? Идзуми подошёл к Утиде и сказал:

— Здравствуйте! Это я, Идзуми. — На его лице было выражение, с каким он стоял у стола начальника в его кабинете: смесь почтения и неуверенности в себе.