У Такэси был талант — он умел громко смеяться, когда не смешно, и у него получалось, как будто от души. Встретившись со своим подчинённым, он расхохотался, как у себя в кабинете в компании клиентов. Хотя их встреча в таком месте определённо несла элемент комизма, потому что Идзуми смотрел здесь на своего босса точь-в-точь с таким же выражением, как в реальной жизни.
— Значит, авиакатастрофа, так? Ну, давай, присаживайся.
— Значит, авиакатастрофа, так? Ну, давай, присаживайся.
В Преисподней действовала некая система: если возникли какие-то вопросы или сомнения в отношении человека, достаточно было пристально посмотреть на него — и всё становилось понятно. Никаких «пузырей» типа тех, что рисуют в комиксах, парящих над головами и заключающих в своей оболочке образы и слова, никакой телепатии. Истина постепенно всплывала где-то с обратной стороны поля зрения. И вот сейчас Идзуми с изумлением узнал, что Такэси крутил шашни с его женой. Всё, что было между ними, во всех подробностях отражалось в глазах Утиды, в глазах Сатико, жены Идзуми и в глазах самого Идзуми, которому была отведена роль стороннего наблюдателя. По выражению лица Идзуми Утида понял, что тот всё знает, но оправдываться не захотел и только спокойно кивнул.
— Ну, теперь ты в курсе.
— Но как же так?..
Увидев босса без костылей, Идзуми сообразил, что директор Утида предстал перед ним в вечной форме физического воплощения. Тело самого Идзуми разорвало на куски при авиакатастрофе, оно ужасно обгорело. Но теперь оно вернулось в прежнее состояние и приняло вечную форму, из чего со всей очевидностью следовал вывод, где они находятся. Поэтому Идзуми не испытывал к боссу ни гнева, ни ненависти. Даже ревности — и той не было. Если подумать как следует, то он в общем-то и не любил Сатико. И разве он сам её не предавал? Теперь понятно, что своим необычайно быстрым карьерным ростом в компании — к сорока пяти годам уже заведующий общим отделом — он главным образом обязан Утиде. Сатико лишь отвечала на ухаживания директора при условии, что тот поможет мужу продвинуться по служебной лестнице. Теперь Идзуми мог наблюдать за встречей Утиды с красавицей Сатико на корпоративной вечеринке. Он видел, с каким сочувствием относится Сатико к инвалиду, как привлекают её его изысканные манеры. Как в пятницу вечером они идут вдвоём через сквер отеля.
Любовная сцена была представлена в мельчайших подробностях, передающих всё, вплоть до запаха в спальне. Тепловатого, исходящего от соприкосновения мужской и женской плоти запаха. Никакой фильм, никакой любовный роман не в состоянии его передать. Запаха любовников, который ощущается ещё острее от того, что он чужой.
Сатико, бесспорно, была красива, но влечения к ней Идзуми уже не чувствовал.






