ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ясутака Цуцуи называют японским Филипом Диком и духовным отцом Харуки Мураками. Российскому читателю он известен прежде всего своим романом «Паприка», по которому снято популярное аниме. Роман «Пре... Преисподняя Ясутака Цуцуи Давно перевалило за полдень. Нобутэру играл с приятелями на школьном дворе. Местом для игры они выбрали сцену, с которой во время разных мероприятий выступали учителя. Все трое мальчишек были одеты бедно. В то время одежда продавалась только по талонам. Они любили покуролесить, поэтому вид их одеяние имело жалкий — все в пыли и грязи. Летний вечер, на улице светло допоздна, одежда за долгий день пропиталась потом, так что пахло от ребят, должно быть, соответствующе, но кого в четвёртом классе заботит чистота? Троица играла в царя горы. Сцена возвышалась над землёй метра на полтора. Недолго и покалечиться, если свалишься. Но мальчишкам это в голову не приходило. В таком возрасте все почему-то убеждены: если что и случится, то не со мной. Они уже не первый раз здесь играли. Ну, падали, конечно, и что такого? Подумаешь, пара ссадин и синяков. Юдзо, самый буйный и крупный из троицы, заливался смехом, демонстрируя приятелям дырку на месте переднего зуба. Он решительно провёл кулаком под носом, размазывая густые сопли, и замахнулся, собираясь заехать Нобутэру по физиономии. Нобутэру в испуге вскрикнул и отскочил назад, врезавшись в стоявшего у него за спиной Такэси. Тот неловко свалился со сцены, растянулся на земле лицом кверху и заголосил во всё горло: «Нога! Нога!» По его крикам Нобутэру мог бы догадаться, что дело плохо, но до него это дошло позже вместе с раскаянием, когда он раз за разом прокручивал в голове случившееся. Сконфуженно ухмыляясь, Юдзо и Нобутэру схватили Такэси за нелепо согнутую левую лодыжку и стали тянуть, распевая «Не плачь, маленькая птичка!». [1] Они очень хотели рассмешить приятеля, чтобы тот перестал плакать. Не получилось.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Центральную зону занимали магазины и киоски, торгующие едой, галантереей, музыкальными инструментами, одеждой, ювелирными украшениями, бижутерией и прочим товаром. Зато не было ни одной аптеки — видно, в мире, где не надо беспокоиться о смерти, в них нет нужды.

Выстроившись в том же порядке, что и на площади, — начиная с группы номер один, — шеренги остановились. Сасаки со своими подопечными занял позицию рядом с группой номер шесть. С другой стороны пристроилась группа номер восемь. Сасаки снова переглянулся с женой, на лице Дзицуко мелькнула улыбка, такая очаровательная, что Сасаки был готов растаять. Демон-леди куда-то исчезла. «Наверное, занимается приготовлениями к отправлению. Похоже, придётся подождать?» — подумал Сасаки и повёл носом, почуяв аппетитный запах — рядом в магазинчике жарили угря.

— О! — Дзицуко, как заворожённая, устремила взгляд туда, откуда доносился дразнящий аромат. — Кабаяки

[28]

готовят.

— Точно! Как вкусно пахнет!

— Пойду куплю. Будет чем вечером перекусить.

Она вышла из строя и смешалась с толпой, обступившей выстроившиеся в ряд торговые точки. Вечером перекусить? Интересно, где она ужинать собралась?

— Я тоже пойду, — пробормотал про себя Сасаки и, как на поводке, двинулся следом за женой.

Из динамиков музыкального магазина доносились аккорды «Dancing in the Dark».

[29]

Несколько пожилых пар, поддавшись очарованию старого хита, танцевали прямо у дверей магазина. Рядом стояла Дзицуко и рассеянно смотрела на них.

— Пойдём? — предложил Сасаки. Дзицуко обернулась, кивнула и положила руку на правое плечо мужа. Они присоединились к танцующим. В молодости, когда встречались, они часто ходили на танцы. Танцплощадки были тогда Меккой для влюблённых парочек, Сасаки и Дзицуко вместе с другими парнями и девчонками топтались, тесно прижавшись друг к другу и едва двигаясь. Объявляли последний танец и заводили «Мерцание светлячков».

[30]

Когда раздавались первые аккорды, выключали свет, и танцплощадка погружалась во тьму. Разве можно было упустить такую возможность? В темноте Сасаки и Дзицуко целовались взасос и, бывало, не стеснялись позволять себе и больше. Сейчас, двигаясь в такт мелодии, Сасаки вспоминал, как это было. Здесь, средь бела дня, вытворять такое, конечно, не годится, поэтому он ограничился тем, что начал притираться к паху Дзицуко то правым, то левым бедром. Эти касания произвели эффект. Глаза жены увлажнились, она непроизвольно подняла их к небу и томно вздохнула. На лице появилось отстранённое, обращённое куда-то вдаль выражение, щёки порозовели. Сасаки услышал слабые стоны.