Центральную зону занимали магазины и киоски, торгующие едой, галантереей, музыкальными инструментами, одеждой, ювелирными украшениями, бижутерией и прочим товаром. Зато не было ни одной аптеки — видно, в мире, где не надо беспокоиться о смерти, в них нет нужды.
Выстроившись в том же порядке, что и на площади, — начиная с группы номер один, — шеренги остановились. Сасаки со своими подопечными занял позицию рядом с группой номер шесть. С другой стороны пристроилась группа номер восемь. Сасаки снова переглянулся с женой, на лице Дзицуко мелькнула улыбка, такая очаровательная, что Сасаки был готов растаять. Демон-леди куда-то исчезла. «Наверное, занимается приготовлениями к отправлению. Похоже, придётся подождать?» — подумал Сасаки и повёл носом, почуяв аппетитный запах — рядом в магазинчике жарили угря.
— О! — Дзицуко, как заворожённая, устремила взгляд туда, откуда доносился дразнящий аромат. — Кабаяки
[28]
готовят.
— Точно! Как вкусно пахнет!
— Пойду куплю. Будет чем вечером перекусить.
Она вышла из строя и смешалась с толпой, обступившей выстроившиеся в ряд торговые точки. Вечером перекусить? Интересно, где она ужинать собралась?
— Я тоже пойду, — пробормотал про себя Сасаки и, как на поводке, двинулся следом за женой.
Из динамиков музыкального магазина доносились аккорды «Dancing in the Dark».
[29]
Несколько пожилых пар, поддавшись очарованию старого хита, танцевали прямо у дверей магазина. Рядом стояла Дзицуко и рассеянно смотрела на них.
— Пойдём? — предложил Сасаки. Дзицуко обернулась, кивнула и положила руку на правое плечо мужа. Они присоединились к танцующим. В молодости, когда встречались, они часто ходили на танцы. Танцплощадки были тогда Меккой для влюблённых парочек, Сасаки и Дзицуко вместе с другими парнями и девчонками топтались, тесно прижавшись друг к другу и едва двигаясь. Объявляли последний танец и заводили «Мерцание светлячков».
[30]
Когда раздавались первые аккорды, выключали свет, и танцплощадка погружалась во тьму. Разве можно было упустить такую возможность? В темноте Сасаки и Дзицуко целовались взасос и, бывало, не стеснялись позволять себе и больше. Сейчас, двигаясь в такт мелодии, Сасаки вспоминал, как это было. Здесь, средь бела дня, вытворять такое, конечно, не годится, поэтому он ограничился тем, что начал притираться к паху Дзицуко то правым, то левым бедром. Эти касания произвели эффект. Глаза жены увлажнились, она непроизвольно подняла их к небу и томно вздохнула. На лице появилось отстранённое, обращённое куда-то вдаль выражение, щёки порозовели. Сасаки услышал слабые стоны.






