ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

А что, если на самом деле создали Эликсир Любви? Сергей Сазонов ЭЛИКСИР ЛЮБВИ Все события в произведении, за исключением статьи Кромбаха и факта распиливания лома - вымышленные Мнение героев может не совпадать с мнением автора Резко затрещал допотопный будильник, с надписью "Севани" на циферблате. Алексей потянулся и остановил его. "Московское время - двенадцать часов" - бодро сообщил диктор радио. Пора на работу. Алексей выбрался из крова­ти и начал одеваться. Оставшаяся в постели женщина протянула к нему руки и капризно пр о пела: - Не уходи. Побудь еще немного. Время есть. - Нэ, "Севани" гонит мэня, - голосом кавказца отказался Алексей и кивнул в ст о рону бу­дильника, - Он мэня нэ лубит. Кстати, любовь, моя, как ты уберегла это механическое ретро. У всех да в ным-давно элект­ронные. Он, с деланной подозрительностью глянул на нее: - "Севани" - это память о горячем южном возлюбленном? - Не говори глупости, ревнивый дурачок. Я люблю только тебя. Не хочу знать и помнить других. - Верю, верю, верю, - он шагнул к кровати, быстро чмокнул женщину в щечку и, увернувшись от ее об ъ ятий, стал натягивать носки. - Алексей, когда мы встретимся опять? - Странно, но она всегда звала его не Лешенька или Леша, а именно Алексей, как будто он был не ее любовником, а начальником по службе, но не большим и не пожилым, которому по чину и возрасту отч е ство еще не положено. - Не зови меня Алексей, лучше Елисей, - тут же отклик­нулся он, - Спи моя радость. А я, как царевич из сказки А. Пушкина, приду и разбужу тебя поцелуем. Он был уже одет и от двери помахал ей рукой: - Созвонимся. Целую. Побежал. Сняв дверной замок с пре­дохранителя, Алексей открыл его и выскользнул из ква р тиры. Слава богу, на лестнице никого не было. Во дворе тоже. Июльский пол­день. Малышня в саду, кто постарше - на речке. Пенсионеры, убивая скуку, толкутся по ма

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Смысла большого не было - два раза в неделю с завода в головной институт ходила машина с образцами. И если Федорыч п

о

гнал Алексея сюда, значит, бедолагу серьезно подперло.

Опытное институтское производство, а точнее два цеха, еще в годы холодной войны обнесенные забором с колючей про­волокой, теперь громко называли заводом. Институтские влас­ти, пристраивая проштрафившегося замдиректора по хозчасти Малькова, назначили его туда начальником. При этом они обозвали убогие пр

о

изводственные помещения заводом и дали Малькову солидный оклад. Новый директор оказался крепким хозяином. Он вычистил и облагородил косметическим р

е

монтом заводик, а под шумок выстроил на территории баню. А хорошая баня, это уже многое, это уже статус. Советскому человеку мало быть просто чистым душой и телом. Главное - кто рядом в момент омовения. Быть равнее ра

в

ных - это почти что счастье.

Те, кто посолидней и поважней, под вечер в пятницу съезжались к Малькову на парок. Потому и дела у него шли. На заводике обновили оборудование. Платили х

о

рошую зарплату, текучки не существовало. Мальков и себя не обижал: ездил на новенькой "волге" и побывал в командировках во Франции и Германии. Поговаривали, что обстановка его кабинета посолиднее, чем у самого директора института. Злые языки. Мальков не был простаком, чтобы плевать против ветра. З

а

вод-то, по-прежнему, подчинялся институту.

Часа через полтора, сделав две пересадки, Алексей добрался до места. Отремонтированная проходная, суровость местных порядков, напомнили Скворцову институтские слушки. Его даже не пустили на территорию завода. Хмурая начальница караула созвонилась с лабораторией Стукова и лично отправилась за посылкой, оставив ждать Алексея в проходной. Другого, возможно, и покоробило такое отн

о

шение к головной конторе, но Скворцову было наплевать на чужой огород. Скуки ради он решил приударить за молодой смешливой вахтершей, сидящей на турник

е

те. Благо та оказалась довольно миловидной. На беглый взгляд она была ровесницей Алексею. Если бы не

слегка

брылястые щеки, она вполне могла бы попасть в разряд красавиц. Уродливая унифор­ма и не смогла скрыть ладную фигурку вахтерши. Кольцо на ее правой руке не остановило Алексея. Из жизненного опыта он вывел для себя, что тридцати­летний рубеж для замужней женщины самый коварный: иллюзии о браке рассыпаются окончательно, а мечты о настоящей и страс

т

ной любви еще не умерли. Ей кажется, что она еще не все взяла от жизни, и слишком рано положила себя на семейный алтарь. Она не против повышенного внимания, показного обожания, и даже ухаживания незнакомца.

Все это Алексей успел просчитать, пока вахтерша намеренно долго разглядывала его документы. Обида на завлаба, погнавшего его в Тмутаракань, растаяла еще по дороге.