ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

А что, если на самом деле создали Эликсир Любви? Сергей Сазонов ЭЛИКСИР ЛЮБВИ Все события в произведении, за исключением статьи Кромбаха и факта распиливания лома - вымышленные Мнение героев может не совпадать с мнением автора Резко затрещал допотопный будильник, с надписью "Севани" на циферблате. Алексей потянулся и остановил его. "Московское время - двенадцать часов" - бодро сообщил диктор радио. Пора на работу. Алексей выбрался из крова­ти и начал одеваться. Оставшаяся в постели женщина протянула к нему руки и капризно пр о пела: - Не уходи. Побудь еще немного. Время есть. - Нэ, "Севани" гонит мэня, - голосом кавказца отказался Алексей и кивнул в ст о рону бу­дильника, - Он мэня нэ лубит. Кстати, любовь, моя, как ты уберегла это механическое ретро. У всех да в ным-давно элект­ронные. Он, с деланной подозрительностью глянул на нее: - "Севани" - это память о горячем южном возлюбленном? - Не говори глупости, ревнивый дурачок. Я люблю только тебя. Не хочу знать и помнить других. - Верю, верю, верю, - он шагнул к кровати, быстро чмокнул женщину в щечку и, увернувшись от ее об ъ ятий, стал натягивать носки. - Алексей, когда мы встретимся опять? - Странно, но она всегда звала его не Лешенька или Леша, а именно Алексей, как будто он был не ее любовником, а начальником по службе, но не большим и не пожилым, которому по чину и возрасту отч е ство еще не положено. - Не зови меня Алексей, лучше Елисей, - тут же отклик­нулся он, - Спи моя радость. А я, как царевич из сказки А. Пушкина, приду и разбужу тебя поцелуем. Он был уже одет и от двери помахал ей рукой: - Созвонимся. Целую. Побежал. Сняв дверной замок с пре­дохранителя, Алексей открыл его и выскользнул из ква р тиры. Слава богу, на лестнице никого не было. Во дворе тоже. Июльский пол­день. Малышня в саду, кто постарше - на речке. Пенсионеры, убивая скуку, толкутся по ма

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Наташа Ковалева, лаборантка, заметив Алексея первой, вытаращила глаза: "Беги скорее к шефу. Он те­бя вызывает" Скворцов не успел ничего спросить, как из-за шкафов вынырнул Стуков. Его мятый халат был застегнут на все пуговицы, что означало крайнюю степень раздражения завлаба.

- Ну, как, выздоровел? - Ехидно спросил он, намекая на официальный повод для отсутствия Але

к

сея на рабочем месте.

- Не совсем. Но надежда есть. - Бодренько ответил Алексей. Он никогда не лез за словом в карман.

- Шеф тебя вылечит. Так вылечит - мало не покажется. Чего это он тебя вызывает? Натворил что-ни­будь? Ох, не дожить мне до пенсии с такими охламонами.

Раз речь зашла о пенсии, значит дальше шутить с Федоры­чем, становилось опасно. Видимо вызывали давно, и не раз справлялись, где Скворцов блудит. Алексей п

у

лей выскочил из лаборатории.

Идти на ковер к директору - это равносильно, прогуляться на эшафот и поучаствовать в экспериментах с гильотиной, ес­тественно, в качестве подопытного. Директорский кабинет так и звали: "Лобное место". Дмитрий Андреевич Приходько, директор института фармакологии, величаемый в глаза "Шеф", а если р

я

дом не находилось стукачей, то "Большой Хохол", был крут. Не всегда рядовые работн

и

ки, получающие черную метку в виде звонка секретарши шефа о вы­зове, продолжали трудиться на рабочем месте. Обычным финалом "задушевных" бесед с "Большим Хохлом" являлось увольнение несчаст­ного или, в лучшем случае, пон

и

жение в должности. По наивности некоторые из жертв бежали в профком, кричали и плакали, до­казывая свою невиновность и правоту. В профкоме професси

о

нально-участливо выслушивали обреченных, сочувственно кивали, обеща­ли р

а

зобраться, но пойти против директора никогда не осмелива­лись. Себе дороже. З

и

нуля, древняя лаборантка из соседнего отдела, сострила как-то в курилке: "Ковры из про

ф

кома следу­ет использовать для засолки огурцов". Заме­тив недоуменные взгляды сослуживцев, она пояснила: "Профкомовские ковры давно просолились от слез, пролитых в этих ст

е

нах".

Шагая по коридорам, Алексей перебирал в уме последние факты своего б

ы

тия: "Работаю по графику. Языком не ляпал попусту, в милицию не попа­дал. Л

ю

бовные интрижки - не в счет. За это сейчас не выго­няют. Да и не знает никто".

Мысли его оборвались на пороге директорской. Пару раз Скворцову довод

и

лось заглядывать сюда и всегда у него перех­ватывало дух от восхищения. Зеркала, панно, мебель по зака­зу. Ходили сплетни, что специально приглашали дизайнера о

б

ставить директорские апартаменты. Шепотом подсчитывали и соглашались, что потраченных денег хватило бы на обновление половины институтского оборудования.