ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Неуязвимый, всесильный, завораживающе прекрасный хищник… Может ли он разглядеть в жертве равного себе? Способен ли он на любовь? И если да… То будет ли она человеческой?..У Дианы странное детство —... Присвоенная Марина Багирова Авторы выражают глубокую признательность Ольге Реутовой за помощь в работе над текстом. Только Павел с Наташей иногда проявляли чудеса смелости и пробовали с ним заговорить. За эту провинность, единственную, их наказывали почти так же сильно, как меня за любую оплошность. Он направлялся в мою комнату, и я покорно следовала за ним. Всегда. Было в Кристофе что-то удерживающее от необдуманных поступков, таких как побег… или нож в спину. Даже ребенком я чувствовала: это — неизбежно! Никто и ничто не поможет. Мне все равно придется остаться с ним наедине. Потом он закрывал дверь, поворачивался ко мне, подходил вплотную. И его взгляд резко менялся. Я боялась этого момента больше всего! Было такое чувство, будто он рукой хватал меня за горло, вытряхивая последние крохи сопротивления. Под его бесконечным взглядом само время переставало существовать. И я летела, летела в бездонную пропасть… И никогда не могла достичь дна, чтобы разбиться, наконец, о его черный гранит и получить избавление от моего мучителя… Но тут меня проглатывала темнота — почти приятно. Я лишь боялась, что однажды останусь в ней навсегда. Когда я просыпалась, его уже не было рядом. На шее или руке я иногда находила маленькие темные точки, которые потом тщательно, с непонятным для самой себя стыдом маскировала. Едва заметные, будто след от укола, они слегка беспокоили при нажатии, но не более того. А вот голова просто разрывалась от боли, надолго укладывая меня в постель. Обычно мне требовалось несколько дней, чтобы окончательно прийти в себя после этих «визитов». Все попытки пожаловаться родителям на боль, которую причинял мне Кристоф, наталкивались на глухую стену. В назидание, что

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я почувствовала, как сладкая дрожь надежды охватила тень прошлой меня где-то в глубине, за возведенными до небес каменными стенами.

«Стать такой же!.. Быть с ним вечно!..» — застонала от счастья былая Диана, наслаждаясь ощущением его тела, прижатого к каждому изгибу моего.

— Я сделаю это. Прямо сейчас!

Его светящийся решимостью, пугающий взгляд ушел в сторону в поисках чего-то или кого-то, невидимого для меня.

— И не спросишь, хочу ли этого я?

Его взгляд вернулся ко мне.

«Молчи!» — разъяренной кошкой зашипело мое прошлое, но я продолжала:

— Тебе, как и раньше, достаточно только твоего желания?

Он всматривался в мое лицо, будто видел впервые, будто я вдруг заговорила с ним на незнакомом языке. Будто на миг в нем проснулся тот, кто когда-то был мне дорог…

Вдали взревел мотор.

И яростная решимость сожгла понимание дотла.

— Кейс!

Не успело слово, произнесенное тихо, но повелительно, исчезнуть на ветру, как рядом с нами стоял мужчина. Его черты показались мне смутно знакомыми — он был похож на водителя, перехватившего меня у дома родителей и доставившего прямо к «господину» в руки при первой, неудачной, попытке побега.

Осторожно, точно величайшую ценность, он открыл и протянул Кристофу маленький черный кейс.

С болезненным интересом я разглядывала его содержимое. В мягком гнезде, закрепленное в зажимах, покоилось металлическое приспособление, отдаленно напоминавшее шприц со стеклянной колбой, наполненной полупрозрачной мутно — красной жидкостью.

Рывок сложил мои запястья вместе, и они оказались надежно закованными в руке Кристофа. Свободной он взял из кейса «шприц».

— Езжайте, вы мне больше не нужны, — приказал он, не отводя сумасшедшего мучительно — ощутимого взгляда от моего лица.

Почему он так смотрел?

— Но, господин… — рука слуги указала на озеро — звук моторной лодки приближался.

— Езжайте! Один — единственный охотник для меня не проблема… Особенно теперь.

С легким поклоном слуга исчез, увлекая воздушный поток за собой, и вскоре к пению первого мотора добавился еще один голос — басовитый, мощный — с другой стороны острова.

— Все должно было бы быть иначе… и раньше, — нахмурившись, покачал головой Кристоф и развернул меня боком к себе.

— Кристоф… — из моей груди вырвался стон — обреченности или… предвкушения? Я не знала сама.

Он резко склонился, поднося металлический предмет к моему плечу.

Порыв ветра взметнул мои волосы, в замершем времени разделяя длинными прядями мир на куски: на одном — Кристоф, на другом — его неотвратимая рука, на третьем — озеро и звучание мотора.

А еще было небо…

Что-то острое коснулось кожи.

Все бесполезно!..

Но ожидаемая боль не сменила прикосновения холодного острия. Отдернув руку так быстро, что я пропустила это движение, Кристоф посмотрел на озеро.