ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Попытка во что бы то ни стало раскрыть тайну странных развалин, странных людей, ведущих крупную игру в казино, странного поведения двух молодых людей и маленького мальчика вынуждает героиню романа... Тайна Иоанна Хмелевская * * * Я разглядывала свою физиономию в зеркале придирчиво, дотошно и неприязненно. Мерзость. Глазенки несуразные, нос какой-то нелепый, лобик этакой умственной кретинки, к тому же вроде лысоватый, ротик тоже так себе, уши… Ну уж хватит, уши нормальные, даже не особенно лопоухие, только их все равно не видно. А вот волосики, смилуйся Боже, все равно что ворох сена на скудной землице… Я осмотрела себя вполне безжалостно, после чего подвела итоги. Половинкой ума оценивала собственную красоту в зеркале, а другой половинкой удивлялась, как нечто подобное могло вызвать восторг у мужчины. Разве что у психа или слепца. Каким бы ни блистала я интеллектом, оригинальностью и прочими скрытыми достоинствами, нет, тип не мог влюбиться до смерти, даже до легкого гриппа… Разумеется, спровоцировал сию уничтожающую самокритику именно тип, и следует признаться, на этот раз тип достался мне и в самом деле уникальный. Мало того что красавец, к тому же загадочен донельзя. Несколько лет я пыталась его раскусить, несколько лет что-то не сходилось, ускользало, а теперь как раз весь мой жизненный опыт вопиял: взыскующая связь входит в критическую фазу. Да, пожалуй, не грех и подумать кое над чем: красотой не блещу, значит, что-то тут еще… От зеркала в ванной меня оторвал телефон. Звонила Зося. — Ко мне не забежишь? — соблазняла она. — В наш район не собираешься? Поговорить бы надо. — А что случилось? — Да ничего особенного. Не по телефону. Или мне приехать?.. — Я собираюсь в город, буду недалеко от вас. Зайду часа через два. Ладно? — Идет. Жду. Привет. Я вернулась к зеркалу. Коль скоро придется выйти из дому, надо оштукатурить унылую мордель. Еще немного полюбовалась своей

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Согнувшись, судорожно уцепившись одной рукой за какой-то сук, а другой за ветки ивы, стараясь удержаться в своих туфлях на скользком пне, я смотрела жадно, с диким ужасом, чувствуя, что глаза у меня вылезают из орбит и тянутся, рвутся в сторону увиденного. Разум еще сомневался в доподлинности происходящего, зато душа не сомневалась: это зрелище навсегда останется моей единоличной тайной. Да, никогда в жизни, ни за какие сокровища никому слова не пикну…

Когда я наконец добралась до места и нашла Гутюшу, мосточка уже не существовало. У берега торчали останки сломанных опор. От скамейки и следа не осталось, если не считать плавающих в воде многочисленных обломков. Лесничий лежал под сосенкой метрах в десяти подальше, как-то странно скорчившись, однако живой — стонал.

У Гутюши свело челюсти, не мог слова сказать, только хрипел…

Я могла бы говорить без усилий, да желания не было. Подождала, пока Гутюша оклемается.

— Бросил его, — прохрипел он наконец. — Когда я прибежал, он и бросил. Тащил его и бросил. Я не могу больше, тошнит меня, ты взгляни только, как те выглядят, ох, не гляди лучше, тебя вырвет…

Да уж, зрелище эстетичным не назовешь. Я спросила все-таки:

— А ты как, за ноги?..

— А как еще?.. — проклацал Гутюша. — Само так получилось, все руки сами сделали, человек глуп, придурок я или что… Руки, не разум, а руки, говорю тебе…

Я поняла. Руки его сами вытащили утопающего. А потом его разум запротестовал и восторжествовал в конце концов над конечностями, ведь двоих оставил там, где упали. Все правильно, по-моему, там им всем и место…

— Я засвидетельствую, что ты брякнулся в обморок, — известила я Гутюшу. — Будь добр, не перечь. Давай осмотрим лесничего.

— Этот кто-то.., тот, кто бросил…

— Никого не было, — прервала я его требовательно. — Они сами перестрелялись, лесничий хотел их разоружить и тоже свое получил, потерял сознание и тоже ничего не видел. Ты лесничим занимался, а этих в воде увидел гораздо позже — кусты заслоняли.

— А этот?..

— Вот именно, увидел его, бросился спасать, но увидел других и — в обморок. Я тебя привела в чувство, все прочее тебя не касается.

Гутюша перестал сипеть, лязгать и хрипеть. Помолчал весьма основательно, после чего его высококачественный ум начал работать.

— А ты хоть раз в жизни падала в обморок?

— Насколько помню, четыре раза, включая период раннего детства. А что?

— А я в этом деле профан. Расскажи. Я рассказала про самочувствие при потере сознания. Лесничий тем временем застонал громче и зашевелился. Я отошла подальше от места битвы, спустилась к озеру в другом месте, зачерпнула пригоршней воды и плеснула ему в лицо. Несмотря на возможный процент планктона, бактерийной фауны и прочего, вода была довольно чистая, коль в озере жила рыба. При оказии рассмотрела лесничего.