ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Попытка во что бы то ни стало раскрыть тайну странных развалин, странных людей, ведущих крупную игру в казино, странного поведения двух молодых людей и маленького мальчика вынуждает героиню романа... Тайна Иоанна Хмелевская * * * Я разглядывала свою физиономию в зеркале придирчиво, дотошно и неприязненно. Мерзость. Глазенки несуразные, нос какой-то нелепый, лобик этакой умственной кретинки, к тому же вроде лысоватый, ротик тоже так себе, уши… Ну уж хватит, уши нормальные, даже не особенно лопоухие, только их все равно не видно. А вот волосики, смилуйся Боже, все равно что ворох сена на скудной землице… Я осмотрела себя вполне безжалостно, после чего подвела итоги. Половинкой ума оценивала собственную красоту в зеркале, а другой половинкой удивлялась, как нечто подобное могло вызвать восторг у мужчины. Разве что у психа или слепца. Каким бы ни блистала я интеллектом, оригинальностью и прочими скрытыми достоинствами, нет, тип не мог влюбиться до смерти, даже до легкого гриппа… Разумеется, спровоцировал сию уничтожающую самокритику именно тип, и следует признаться, на этот раз тип достался мне и в самом деле уникальный. Мало того что красавец, к тому же загадочен донельзя. Несколько лет я пыталась его раскусить, несколько лет что-то не сходилось, ускользало, а теперь как раз весь мой жизненный опыт вопиял: взыскующая связь входит в критическую фазу. Да, пожалуй, не грех и подумать кое над чем: красотой не блещу, значит, что-то тут еще… От зеркала в ванной меня оторвал телефон. Звонила Зося. — Ко мне не забежишь? — соблазняла она. — В наш район не собираешься? Поговорить бы надо. — А что случилось? — Да ничего особенного. Не по телефону. Или мне приехать?.. — Я собираюсь в город, буду недалеко от вас. Зайду часа через два. Ладно? — Идет. Жду. Привет. Я вернулась к зеркалу. Коль скоро придется выйти из дому, надо оштукатурить унылую мордель. Еще немного полюбовалась своей

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сразу после звонка исчезла поспешненько; дура набитая, да разве мало убийц-дураков? С другой стороны, убил его точно тот, шептальщик. Кто-то подслушал, как он со мной условился — ведь открыто сказал, что во всем разобрался и мне расскажет. Враг примчался и убил его до моего приезда. Недоумок ничего не успел передать, кабы успел, так и меня, возможно, кокнули бы…

Да, но ведь они толком не представляют, что именно он мне рассказал раньше, понятия не имеют, что именно мне известно! А ну им придет в голову обезопасить себя на всякий случай! Как ни глянь, везде клин: для властей — преступница, для мерзавцев этих — головная боль. А теперь еще сижу и болтаю с Гутюшей — вот чума-то, и следующим будет Гутюша…

— Я теперь сижу на бобах, погорел, значит, — вздохнул Гутюша, он, видно, размышлял в том же направлении. — Ты уж рассказывай, какой гвоздь, а то у меня чердак съехал набок. Я так и чуял, плохо дело, сразу, как мумец засмердел…

Я рассказала все, исповедуясь перед будущей жертвой. Коротко, но все. Наркотики, Прага, автоматы, приятель недоумка, серия исчезновений, наконец, и сам недоумок, и моя собственная глупая выходка. Гутюша слушал внимательно, потом заключил:

— Ну, пропал обед. У него носки ребрышками.

В первый момент я испугалась, не свихнулся ли из-за всех этих передряг.

— У кого?

— У того шептальщика. Остальное все обычное, только носки больно шикарные.

Мне удалось кое-как отделить ребрышки от пропажи обеда.

Носки, по-видимому, были в полоску. Гутюша, судя по всему, заблудился между зеброй и ребрами.

— Цветные?

— Ясное дело. Красные и голубые.

У нас за спиной взревела сирена «скорой». Я посмотрела на часы: семь минут. Специально на мокрую работу надел такие носки — отлично бросались в глаза, отвлекая внимание от остального.

Снять их — одна минута, и Гутюша его не узнает. Интересно, заберет ли недоумка «скорая»… Если заберут, значит, еще жив и постараются спасти, если оставят — конец, «скорая» мертвых не возит. Надо проверить…

Гутюша что-то говорил, но я не слышала, развернулась и выехала на Пулавскую. Мне удалось прорваться в противоположную сторону и припарковаться на прохожей части прямо перед Олесинской. Стоящую около «Мозаики» машину было видно прекрасно. Гутюша последовал моему примеру и размышлял вслух, обсуждал кандидатуры возможных шептальщиков. Он желал снять с себя всякие подозрения и тем самым снимал их с меня. Очень даже похвально.

Медики вышли из кафе, сели в машину, недоумка не вынесли. Значит, все…

— Ну, я пошел, — сказал Гутюша. — Это, как его, такими колечками, цепляются друг за друга и звенят…

— Цепь.

— Вот именно. Здесь ждать нечего, я хочу поймать тут одного, пускай поглядит, где пса с цепи раскапывают. Если что надыбаю, сообщу.

Я согласилась. Сама тоже отправилась домой.