ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Тайна и авторитет» издавна обладали поистине колдовской властью над умами наших соотечественников — «малых сих» минувшего и нынешнего дня. «Инквизитор» — книга-гротеск, выполненная в жанре политич... КНИГА ПЕРВАЯ Предисловие УВАЖАЕМЫЕ ЧИТАТЕЛИ! Со времени выхода в 1997 году в свет 150-тысячным тиражом первого издания книги «Инквизитор» в жизни России и россиян многое изменилось. Внимательный читатель по подбору приводимых в тексте цитат из прессы понял, что книга задумывалась и писалась в 1994–95 гг., в самый пик охватившего страну политического и экономического беспредела. Он стал прямым следствием развала Советского Союза, тотального разрыва устоявшихся хозяйственных связей, самодискредитации десятилетиями насаждавшейся утопической идеологии и ее так называемых «носителей». Фактически в течение каких-то двух-трех бурных лет народ великого государства, называвшегося Советский Союз, пережил сравнимую с Октябрьской революцией или Великой Отечественной войной национальную катастрофу, сопровождавшуюся полным разрушением системы государственного управления, хозяйственной инфраструктуры, нарушением нормального функционирования органов здравоохранения, образования, науки и культуры. Однако самым тяжелым испытанием для людей, особенно для незакаленной жизнью молодежи и пенсионеров, стало разрушение моральных устоев общества, извращение прежних жизненных ориентиров и идеалов, а для многих — потеря и самого смысла жизни. Недаром на этот период приходится резкий рост числа самоубийств среди представителей именно этих групп населения России. Тяжесть морального и идейного кризиса усугублялась еще и тем, что действовавшие на территории бывшего СССР религиозные конфессии всячески подавлялись прежним коммунистическим режимом. К рубежу 90-х годов они подошли организационно слабыми, без надлежащей материальной и финансовой базы, испытывающими острую нехватку кадров и по существу еще

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Искать честного политика — это все равно, что искать честного жулика.

— Но вы установили диктатуру. Это уже значит, что у вас есть политические убеждения. Вы сторонник диктаторской политики.

Он досадливо поморщился, а затем посмотрел на меня с насмешкой, выражающей снисходительность. Его глаза как бы говорили: «Объясняю, объясняю и все без толку».

— Я не сторонник ни демократии, ни диктатуры. Я — управленец. Если бы меня избрали президентом США или любой европейской страны, я управлял бы в условиях демократии. Если я оказываюсь президентом России или какой-нибудь африканской страны, то условия демократии здесь в силу национальных особенностей этих народов не годятся. Управлять рядом народов можно только с помощью диктатуры. Это так же просто, как то, что по суше надо перебираться с помощью автомобиля, по реке — с помощью лодки, а по воздуху — с помощью самолета. Чушь. Россия не недоросла. Ей противопоказана демократия, так же как американцам противопоказана диктатура.

Это национальный характер. России противопоказана любая политическая деятельность, так же как астматику противопоказано курение. И не я один это понимаю. Большинство политиков прекрасно это осознают. И нет такого демократа, который, придя к власти в России, не стремился бы к тоталитарной форме правления. Российский демократ, придя к власти, может запросто разогнать парламент и выборные органы местной власти. И трудно сказать, почему он это делает. То ли потому, что все россияне любят неограниченную власть, как мать дитя, то ли потому, что прозревает после нескольких месяцев работы в условиях демократии.

— Вы презираете политиков. А сами-то вы разве не из их числа?

— Я политик волею судьбы, и я не имею политических убеждений.

— Вы сами-то верите в то, что может существовать политик, не имеющий политических убеждений?

— Конечно. Я ведь отношусь к деятельности президента не как к политике, а как к работе. Работа президента любой страны — управлять государством. Если бы я взялся управлять государством в условиях демократии, то я бы вынужден был становиться политиком для того, чтобы политическими методами обеспечить себе возможность управлять. Но это для меня слишком сложно. Поэтому я избрал единоначалие. Неограниченная власть, но и необъятная ответственность. Я добровольно взял на себя риск ответить за все, что я сделаю за эти два года. А сделать я намерен немало. Кроме того, у меня имеются четкие моральные принципы, от которых я не отступил ни разу в жизни. Займись я политикой, ими нужно было бы пожертвовать. Политика — грязное дело. Политик — это прежде всего человек со всеми вытекающими отсюда последствиями. Как бы он ни стремился защищать чьи-либо политические интересы, он всегда будет защищать интересы собственные.