ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он умер, но воскрес в другое время и в другом теле. Воскрес, чтобы отомстить. Месть — вот, что его ведет. Предвоенные годы, банды националистов у западной границы, и молоденький паренек, который никог... Комсомолец Владимир Геннадьевич Поселягин — М-м-м… — замычал я от стреляющей боли в левой руке. Также горел огнем левый бок. Кроме этих чувств, вдруг включились другие. Меня на чем-то везли, причем по неровному деревянному полу — был слышен перестук колесиков по доскам. Рядом кто-то успокаивающе бормотал. Сквозь веки мелькал свет от потолочных ламп. Было такое впечатление, что я в больнице и меня везут на каталке. Вот это уже казалось бредом. Вряд ли после того, как у тебя сгорела вся кожа на теле, а потом еще выстрелили из старого потертого пистолета в лицо, можно выжить. Бывали, конечно, такие случаи, не отрицаю, но со мной это вряд ли произошло. Меня, скорее всего, банально бы добили… да и добили. Я приоткрыл глаза. Я лежал на правом боку, голый, прикрытый простыней. Сил не хватало, чтобы приподнять голову и осмотреться. Сперва никак не удавалось сфокусировать взгляд, только и видел размытое покачивающееся светлое пятно рядом. Но вот, наконец, зрение вернулось в норму, и я неожиданно с удивительной четкостью разглядел конопатую девушку в медицинском белом халате. Она меня поразила выше всяких слов. Мало того что на ней были странные, я бы сказал, старинные халат с завязками и шапочка, так еще из-под халата выглядывал воротник формы цвета хаки. На нем виднелись петлицы с медицинскими эмблемами на зеленом фоне и по два треугольника. «Сержант, — отметил я, мысли плавали, и никак не получалось сосредоточиться. — Реконструкторы? На майдане? Что за бред?» В это время мы въехали в просторное и светлое помещение, где звучали мужские голоса. Девушка-сержант заметила, что я очнулся, и негромко сообщила неизвестному и невидимому мне врачу: — Игорь Павлович, мальчик очнулся. Г

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Когда меня приподняли в несколько рук, бок пронзила резкая боль, и, застонав, я потерял сознание.

* * *

Приподнявшись, я встал с кровати и, сунув босые ноги в тапочки, пошаркал к окну. Бок уже так не тянул, и недавно сняли гипс с руки, так что я по привычке сунул ее в косынку. Ходить я мог уже две недели как, чем активно пользовался, для зарядки обходя утром и вечером весь госпиталь. Удобно, хоть туалет сам посещаю. Не то чтобы я стеснялся, просто сам привык все делать. Я раньше бирюком был, только будущая жена и смогла меня растормошить и впоследствии показала, что такое это семейное счастье. Эх, Наташа-Наташа, надеюсь, в раю с дочкой и сыном тебе хорошо.

Присев на подоконник, я со второго этажа посмотрел на двор госпиталя, где с полуторки разгружали медикаменты двое солдат. Или как их тут называли — красноармейцев. Недавно закончилась пурга, и пожилой санитар сгребал большой лопатой снег в кучки, приготавливая их к вывозу. Вывозили снег на санях куда-то за окраину города.

В этом мире я находился вот уже чуть больше месяца. Да, для меня было шоком, что я оказался в чужом теле в чужом мире. Если разбираться, то получалось вот что.

Я погиб в том мире — возможно, в будущем, и это мое прошлое — и очнулся тут, в теле пятнадцатилетнего парнишки, в декабре тысяча девятьсот сорокового года.

Как все начиналось? М-да, в двух словах и не расскажешь.

Ну, начнем с нашей «незалежной Украины», чтобы она в гражданской войне сгорела. Так, это я с темы съехал. Мне было тринадцать лет, когда Союз рухнул, жили мы во Львове, там и продолжили жить. Потом было становление молодого государства, срочная служба, офицерское училище и служба в небольшой части, подчиняющейся СБУ. Наша часть занималась поиском и отловом диверсантов противника, но так как с этими диверсантами все было не так хорошо — ну мало их у нас было! — мы работали и по другим силовым акциям. Включая захват и отлов бежавших из мест заключения зеков. Короче, не пойми что за часть, как и все у нас в стране. К тридцати шести годам я был капитаном, заместителем командира части. Давно бы дали майора, но я особо не проявлял патриотических чувств, будучи честным служакой. Ровно я к этой стране относился, мозгов хватало разбираться в хитросплетениях той мути, что сыпалась на нас с экранов телевизоров. К тому же еще и женат был на россиянке, с которой познакомился в Крыму на отдыхе.

Я западенец, как бы меня назвали русские, и чистокровный украинец. Что есть, то есть. Мой дед по отцу прошел всю войну, закончил ее в Вене ротным старшиной, был награжден двумя орденами и четырьмя медалями. А вот дед по матери был самым настоящим бандеровцем.