— Что? — повернулся к нему командарм, а молчавший до этого командир дивизии сменил Вятого и тоже посмотрел в сторону позиций немцев, пытаясь рассмотреть, что там увидел один из его комбатов.
— Боец к нам ползёт, товарищ генерал — тут же доложил он.
— Ваш? — поинтересовался Жуков у старшины.
Тот привстал, присмотрелся и, вернувшись на место, кивнул, его боец возвращался. Когда бойцу осталось метров двадцать, вдруг бесшумно, и от этого неожиданно, из низины на приличной скорости поднялся танк, и замер, покачиваясь на гусеницах давая возможность себя рассмотреть во всей красе. Что уж говорить, восхищенным зрителям знающим толк в бронетехнике, он пришёлся по вкусу. Раздавались ошарашенные матерки и щёлкал чей-то фотоаппарат. Танк был действительно приземистый, с блином башни сверху, весь какой-то в наростах и непонятных приспособлениях, разве что крупнокалиберный пулемёт на башне можно было опознать с лёгкостью. В открытом люке башни у пулемёта явно сидел командир танка, тёмный комбинезон, сбитый на затылок такой родной советский шлемофон и копна светлых волос, что выбивалась из-под него. Вот командир танка прижал руку к горлу, явно отдавая приказ через ларингофон, и нырнул вниз, закрывая люк, после чего танк стал странно, но завораживающе красиво двигаться. Генералы не знали, что им сейчас показывает самый настоящий танковый ас, танковую польку, не знали и смотрели с открытыми ртами, не веря своим глазам. Потом танк стремительно, прямо с места развил на удивление огромную скорость для такой массы, километров шестьдесят в час и направился в сторону позиций немцев. Выскочившая следом другая машина, имевшая совершенно другие очертания, последовала за ней. Всё это происходило в тишине, разве что как-то испуганно застучал пулемёт у немцев и его позицию тут же накрыли снаряды автоматической пушки второй бронемашины. Причём что больше всего удивило генералов, ответный огонь вёлся с ходу. Наводчик умудрился накрыть проявившую себя огневую точку с первой же очереди на покачивающейся во время движения машине.
К тому моменту, когда обе бронемашины скрылись в лесу, к брустверу подполз боец, сильно удивившийся количеству красных лампасов на их пулемётной позиции.
— А сидора у него раньше не было — сообщил старшина, с интересом разглядывая своего бойца, которому комбат и комдив помогли спуститься в окоп и поставили на ноги.
— Докладывай — приказал Жуков.
— Не наши они, товарищ генерал — вытянувшись как струна, мальчишеским ломким голосом сообщил восемнадцатилетний боец. — Совсем не наши.
— Немцы? — нахмурившись, спросил старший майор госбезопасности, который был всё время на этой позиции, но которого как-то умудрились не заметить.
— Нет, товарищ старший майор госбезопасности, они вообще чужие.






