ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Оригинальная и невероятно романтичная антиутопия Кимберли Дёртинг не оставит равнодушными истинных любителей жанра.Жители страны Лудании разделены на классы, каждый из которых обладает собственным... Клятва Кимберли Дертинг БЛАГОДАРНОСТИ В каждой книге есть ряд «персонажей», заслуживающих особой благодарности. Я начну с того, что скажу спасибо женщине, которая поделилась со мной душераздирающими историями о своем детстве, проведенном в Германии в годы Второй мировой войны. Мари Лукас, своими воспоминаниями вы зажгли во мне искру, которая в конце концов превратилась в «Клятву». Спасибо, что рассказали о просыпавшейся по ночам под вой сирен авианалета испуганной девочке, которую ее старшие сестры перебрасывали через забор и прятали за городом в стволе шахты. И спасибо за рассказ о старой тряпичной кукле, которая была вам так дорога. Вы — это Анджелина. Как всегда, я благодарю своего бесстрашного и неутомимого агента Лауру Реннерт. Спасибо, что ты на моей стороне. Спасибо моему невероятному редактору Гретхен Хирш, которая поверила в меня не один раз, а дважды. Благодарю тебя за интуицию, терпение и ум. Работать с тобой — огромное удовольствие. Спасибо Smart Chicks за то, что позволили мне посидеть с замечательными детьми. Дженни Джеффрис и Шелли Йоханнес-Уэлс: спасибо, что оставались допоздна и читали мне. Эрин Гросс и Хайди Беннет: спасибо, что вы так замечательно меня подбадривали. Всем в Debs и Tenners: благодаря вам я сохраняю здравомыслие в сумасшедшем издательском мире! Спасибо моим прекрасным друзьям Жаклин Сандер, Тамаре Макдональд и Кэрол Гильдебранд, которые помогли спланировать великолепные презентации моих книг. (Серьезно, вы трое должны открыть собственный бизнес… или хотя бы брать с меня деньги за свои услуги.) Спасибо моему мужу Джошу: он мой первый читатель, терпеливый советник и опора. Спасибо моим детям за то, что безропотно, снова и снова, ели фастфуд.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Его руки были связаны за спиной, изо рта торчал кляп. Порезы и синяки выглядели в тысячу раз хуже, чем я могла себе вообразить. Позади него еле переставляла ноги мать, и когда один из охранников толкнул ее в спину, она чуть не упала, поскольку ее лодыжки сковывали кандалы.

Увидев, как за ними тащат Арона, я не сразу поняла, что громкий вздох, который я услышала, был моим собственным. Сам он ходить не мог: его ноги волочились по полу, голова свисала на грудь. Звуки его прерывистого дыхания долетали даже до того места, где стояла я, и слышать их было невыносимо.

Его бросили на пол, как мешок с мусором, словно само его присутствие вызывало отвращение.

Я не ждала разрешения, чтобы сойти с места. Не существовало в мире такой силы, которая запретила бы мне обнять родителей. Я не могла быстро подбежать к ним, но мне было все равно, попытается ли кто-нибудь меня остановить. Не успели они войти в зал, как я уже обнимала их по очереди, стараясь не сжимать слишком сильно, поскольку не знала, серьезны ли их травмы.

Мне было больно, что я не подошла к Арону, но все-таки он не осознавал происходящего вокруг. Его принесли сюда как послание: с моими родителями королева поступила не так жестоко.

—

Как ты?

— прошептала я на паршоне, убирая грязную тряпку от потрескавшихся, кровоточащих губ матери. Ее дыхание было кислым, сочетая в себе запах голода и желчи; я больше не чувствовала сладкого аромата теплого хлеба, исходившего от ее кожи.

Она кивнула, глядя на меня с сожалением.

—

Что ты здесь делаешь, Чарлина? Мы велели тебе оставаться с сестрой и беречь ее.

Я посмотрела на королеву, радуясь, что не взяла с собой Анджелину.

—

Она в безопасности,

— тихо заверила я мать. Обратившись к гвардейцам, я приказала: — Развяжите их.

Я вытащила изо рта отца кляп и грязной тряпкой промокнула кровь, сочившуюся из свежей раны на голове. Его избили совсем недавно, и от этой мысли мое сердце сжалось.

Никто из гвардейцев не пошевелился, и я повернулась к старухе на троне.

— Пожалуйста, они ведь никуда не убегут. Что плохого они могут сделать?

Королева подняла бровь и кивнула, молча соглашаясь с моей просьбой. Только тогда родителей освободили.

Отец не был так деликатен, как я. Он крепко обнял меня и прижал к себе.

—

Мне жаль, что мы не рассказали, кто ты, Чарлина. Мы беспокоились за твою безопасность.

— Он отстранился, оглядел меня, и в его вспухших, покрасневших глазах я заметила печаль. —

Мы не могли рисковать, опасаясь, что она узнает о твоем существовании.

— Он вновь стиснул меня в объятьях и на этот раз тихо, чтобы никто, кроме меня, не расслышал его слов, прошептал:

—

Не делай ничего, что она попросит. Постарайся выбраться отсюда живой, Чарлина. Оставь нас, если придется.

— Он обнял меня еще крепче, чтобы я осознала важность его просьбы.