ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Оригинальная и невероятно романтичная антиутопия Кимберли Дёртинг не оставит равнодушными истинных любителей жанра.Жители страны Лудании разделены на классы, каждый из которых обладает собственным... Клятва Кимберли Дертинг БЛАГОДАРНОСТИ В каждой книге есть ряд «персонажей», заслуживающих особой благодарности. Я начну с того, что скажу спасибо женщине, которая поделилась со мной душераздирающими историями о своем детстве, проведенном в Германии в годы Второй мировой войны. Мари Лукас, своими воспоминаниями вы зажгли во мне искру, которая в конце концов превратилась в «Клятву». Спасибо, что рассказали о просыпавшейся по ночам под вой сирен авианалета испуганной девочке, которую ее старшие сестры перебрасывали через забор и прятали за городом в стволе шахты. И спасибо за рассказ о старой тряпичной кукле, которая была вам так дорога. Вы — это Анджелина. Как всегда, я благодарю своего бесстрашного и неутомимого агента Лауру Реннерт. Спасибо, что ты на моей стороне. Спасибо моему невероятному редактору Гретхен Хирш, которая поверила в меня не один раз, а дважды. Благодарю тебя за интуицию, терпение и ум. Работать с тобой — огромное удовольствие. Спасибо Smart Chicks за то, что позволили мне посидеть с замечательными детьми. Дженни Джеффрис и Шелли Йоханнес-Уэлс: спасибо, что оставались допоздна и читали мне. Эрин Гросс и Хайди Беннет: спасибо, что вы так замечательно меня подбадривали. Всем в Debs и Tenners: благодаря вам я сохраняю здравомыслие в сумасшедшем издательском мире! Спасибо моим прекрасным друзьям Жаклин Сандер, Тамаре Макдональд и Кэрол Гильдебранд, которые помогли спланировать великолепные презентации моих книг. (Серьезно, вы трое должны открыть собственный бизнес… или хотя бы брать с меня деньги за свои услуги.) Спасибо моему мужу Джошу: он мой первый читатель, терпеливый советник и опора. Спасибо моим детям за то, что безропотно, снова и снова, ели фастфуд.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Одежда, временная краска для волос, помада и лак для ногтей сияли переливающимися оттенками изумрудного, алого и сливового. В этих стенах даже темно-синие и черные цвета казались более глубокими и насыщенными.

Бруклин в мерцающем золотом платье, которое блестело в свете вспыхивающих ламп, открывая ее крепкие ноги, отлично сюда вписывалась. Я же была одета в свое обычное серо-коричневое льняное платье, спускавшееся ниже колен.

Я смотрела на окружающих меня людей. В основном это были такие же, как мы, несовершеннолетние. Молодые, энергичные, не имеющие отдушины в реальной жизни. Они —

мы,

поправила я себя, пусть даже мое платье было тусклым и унылым, — создавали причудливую человеческую радугу.

Я протиснулась к подмосткам, возвышавшимся над танцполом, где едва одетые девушки разогревали толпу. Их тела и движения поистине завораживали. Они должны были развлекать нас весь вечер.

Я обратила внимание на одну танцовщицу: движения ее бедер идеально соответствовали пульсирующим ритмам песни. На нее падал голубой свет прожектора, из-за чего казалось, будто ее кожа светится неестественным оттенком сапфирового. Из тонкого ремешка, охватывающего ее шею, тянулись бусы, доходя до пояса, который свободно охватывал бедра. Когда она покачивалась, бусины ударялись друг о друга, сдвигались, перемещались и расходились вновь. Как и у остальных танцовщиц на платформах, бусы почти ничего не закрывали, но в этом и состоял смысл.

Ее длинные ноги, изящные и гибкие, будто предназначались для выступления в такой манере. Возможно, она действительно этому училась. Жизнь изгоев не была похожа на жизнь всех остальных: они выполняли работу, считавшуюся непрестижной для тех, кто входил в систему классов.

Танец наверняка попадал в эту категорию. Особенно тот, что исполняла девушка.

Я наблюдала за ней несколько долгих минут, восхищаясь свободой, которая у нее была на этой сцене. Дочери торговца никогда бы не разрешили зарабатывать на жизнь подобными выступлениями.

— Рад, что ты решила прийти, — произнес за спиной низкий голос, прервав мои размышления.

Я повернулась, смущенная тем, что меня застали разглядывающей танцовщиц.

— Мы знакомы? — спросила я, но тут же поняла, что да. Я уже видела этого человека. — Точно, ресторан, — поправилась я. — Ты был там сегодня вечером.

Он смотрел на меня с непонятным выражением лица, сдвинув к переносице густые черные брови. Я чувствовала, что меня изучают, но совсем не так, как это делал вышибала у входа. Меня охватило какое-то темное, смутное предчувствие, появилось неопределенное ощущение в животе.

Он оказался больше, чем я его запомнила, — слишком большим для этого битком набитого зала, и я почувствовала себя маленьким ребенком. Он занимал слишком много места, вдыхал слишком много воздуха.