Он притянул дракониху ближе, заключая в объятия, и поинтересовался своим самым обольстительным тоном:
— Тогда как насчёт того, чтобы прямо сейчас заделать ещё одно приятное воспоминание?
— Умеешь ты предлагать так, что невозможно отказаться, — прошептала Данжероза, обмякая в кольце его рук и запрокидывая голову.
* * *
Хоррибл постарался шмякнуть поднос на стол как можно небрежнее, но долгие годы безупречной службы сделали своё дело, и поднос приземлился привычно деликатно. Пришлось приподнять и шмякнуть ещё раз, уже хорошенько. Ложка бренькнула, отколов кусочек от блюдца, а немного кофе даже пролилось на салфетку.
Хозяин очнулся от задумчивости и поднял голову, но ноги со стола не убрал.
— В чем дело, Хоррибл?
Слуга поджал губы.
— Ни в чем. Вот, вам прислали повторное приглашение на заседание Драконьего клуба в следующий вторник.
Взгляд дракона скользнул по торжественной карточке на подносе и снова стал рассредоточенным.
— Извинись за меня, поблагодари за оказанную честь и напиши, что я не смогу присутствовать.
Чего и следовало ожидать.
Хоррибл сердито порылся в нагрудном кармане.
— А ещё доставили вот это.
Он протянул плотный бежевый конверт, весь в кремовых завитушках и с изображением двух милующихся летучих мышей.
При виде картинки, глаза хозяина сверкнули, но ответил он тем же безучастным тоном.
— Извинись за меня, поблагодари за оказанную честь и напиши, что я не смогу присутствовать.
— И что на этот раз указать в качестве причины отказа?
Дракон чуть пожал плечами.
— Буду занят…
— Чем, позвольте узнать?
Снова легкое пожатие.
— Делами…
Слуга окинул неодобрительным взглядом беспорядок в кабинете. Насчет дел хозяин не врал: надо ещё постараться такой бедлам устроить. Вон, схема замка вся в чем‑то липком и влажных полукружьях, оставленных донышками чашек, ещё и отпечаток ботинка на потолке откуда‑то взялся; в урну для бумаг метали огрызки яблок (цели достиг только один), а из деловых писем сложены единороги — оригами, попадающиеся тут и там среди прочего мусора. Внешний вид самого дракона не уступал обстановке: волосы сбились сосульками и торчат на затылке, костюм мятый, шея вообще голая, потому что галстук обвязан вокруг бронзового пресс — папье в виде трехголового ящера, а на уши зверю, и без того униженному, на манер серег навешаны запонки.
Кабинет страдал вместе с хозяином. Что внутри, то и снаружи.
— Вы уже приводили в качестве довода дела, мейстер не принимает такую причину.
— Так придумай ещё что‑нибудь, это ведь ты у нас писатель.
Хоррибл так рассердился, что даже не смутился из‑за намека на своё маленькое хобби.
— Мейстер присылает его уже в пятый раз. Вам не кажется, что, когда отец женится, дела могут и подождать?
— Не кажется, — равнодушно отозвался Якул.






