Когда Рыжий, оказавшийся тем самым Затейливым, закончил речь, Марсию захотелось затолкать обоих обратно в саркофаги, смотаться из пещеры, сесть на грифона и рвануть подальше отсюда, и чтобы встречный ветер вымел из памяти всё, что он здесь видел и слышал.
Узурпатор в тридцать пятом поколении. Лжекороль.
Марсий ещё никогда не был так счастлив, как в эти последние недели, когда все заботы сводились к вопросу, где бы раздобыть еды и устроиться на ночлег. Лишь покинув Потерию, он в полной мере осознал, как давило на него бремя нежеланного венца, мешая мыслить трезво.
Но узнать вот так, что предок его был ничем не лучше мадам Лилит, а сам он потомок узурпатора, всю жизнь кичившийся своим происхождением, как и ещё сто десять его предшественников, было не слишком‑то приятно. И ладно бы было кому наследовать, а тут — какой‑то хилый горбун.
Марсий сложил руки на груди и холодно произнёс:
— Не слишком вы похожи на моего предка.
Скорее уж в нём больше от здоровяка.
— Это он, — заверил Затейливый, посмеиваясь, и снова хлопнул его по плечу, — даже не сумлевайся.
— В тебе должен был проявиться мой магический признак, — процедил Трэйтор Фьерский. — Наверняка, не так, как во мне, совсем слабенько, но всё же.
— Магический признак? — впервые заинтересовался Марсий.
Его предок важно кивнул, вышел на середину площадки, лениво подтянул рукав и растопырил пятерню:
— Смотри.
За следующие пять минут лицо Трэйтора Фьерского перебрало от натуги всю гамму красного и покрылось испариной. Рука дрожала от напряжения, губа закушена.
Марсий наконец потерял терпение.
— Что‑то вообще должно произойти?
Тут бывший король издал победный возглас, потому что с кончика его указательного пальца сорвалась металлическая капля и с многозначительным шлепком приземлилась на пол.
Все проследили траекторию её полета и какое‑то время молчали.
Затейливый — уважительно, Марсий — потрясенно.
Горбун, выглядевший донельзя довольным, небрежно поправил рукав.
— Что это было? — выдавил Марсий.
— Мне подвластна чугунная стихия, — высокомерно пояснил тот.
— Это вы называете стихией?! — Марсий ткнул в каплю. Потом поднял руки и потряс ими. — Так, значит, вам я обязан ими?
Он присел и надавил на пол обеими руками. Плита вздрогнула, и в ней на глазах начала образовываться яма, как будто пальцы вытягивали камень. Даже мозаика перед постаментом шевельнулась, и разноцветные стеклышки сползли на одну сторону. Теперь казалось, что вопящему божеству надуло флюс на правой щеке.
Яма перед Марсием увеличивалась, короли попятились, и тут по бокам от него выросли два грубо слепленных чугунных гвардейца с угрожающе выставленными пиками. Острие одной порвало Трэйтору Фьерскому воротничок и едва не проткнуло шею. Он недовольно оттолкнул пику и обошёл статуи.






