ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Повесть «Пастух» завершает серию рассказов о селах Торбеево и Высоцкое, известных читателям по сборнику «Диковины», повести «Белый Волк», сказкам «Русалка» и «Резчик». В последней книге этого цикла... Пастух Григорий Диков Часть первая Первая часть записана мною со слов Порфирия Бортникова во время нашей последней встречи в декабре 1914 года в Тобольске. Впоследствии она подвергалась переработке по мере того, как я узнавал новые подробности о жизненном пути моего героя и его характере. Сирота 1. Валун Верстах в пятнадцати вверх по Реке, на другой ее стороне, есть сейчас болотце. Посреди болотца лежит большой валун. Говорили, что раньше там была поляна, по краям дубы, а вокруг этого валуна большие головы стояли, вырезанные из камня. Наши люди деревенские эти головы поставили или мордва, а может татары или еще кто — неизвестно. Голов тех уже давно нет. И поляны тоже нет — хлябь, кочки, осока. Обычное по этим местам болото. А валун все лежит, только до него не дойдешь — утопнуть можно. Мужики, кто посмелей, конечно, все равно на это болотце ходили, издалека посмотреть. Говорили — валун лечит и силу дает. А поп туда ходить запрещал: «Бесовское капище, душу загубите!» Только пока сам это место не увидишь своими глазами, не поймешь, почему оно бесовское. То болото Столовым называлось. Это потому, что валун, который посредине лежит, плоский, вроде стола. Снизу по краям мхом и лишайником оброс, а сверху чистый. Ну так вот, дело было как раз накануне воли, еще старые хозяева поместьем владели. Жила в ту пору в Торбееве молодая баба Агафья. Прожила она с мужем уже семь лет, а понести все не могла. Что они только ни делали: и свечки ставили в церкви святым Якиму и Анне, и в Дивеево ездили на богомолье — ничего не помогало. Агафья к знахарке ходила; та ей сказала отвар горицвета пить и молодило есть по ночам. Только все без толку — не тяжелела баба, и все! У всех одногодок в дере

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Идет по деревне вся грязная, подол порван, волосы к лицу прилипли, а так улыбается, будто ангелов небесных перед собой видит и их пению внимает.

Зашла в избу. Муж ей, Петр, навстречу:

— Где ночесь была?

Агафья в ответ:

— На болото ходила клюкву собирать, туесок потеряла, дорогу домой не могла найти, вот и проблукала до зари.

А какая клюква — заморозков-то еще не случалось в тот год! Муж на нее очень злой сделался:

— Зачем врешь? Говори, с кем была!

А она в отказ, все про клюкву твердит и туесок потерянный.

Пригрозил муж тогда, что еще раз про такое узнает — со двора прогонит. Ну и поколотил маленько, как же без этого. Агафья поплакала, но к вечеру отошла и по хозяйству стала хлопотать. Накормила мужа, напоила, на печку положила, сама к нему улеглась и занавеску задернула.

Минул месяц, потом другой. Зима за половину перевалила, и стала Агафья чувствовать, что тяжелеет, в брюхе у нее что-то ворочается. Только мужу говорить не стала, не знала, осерчает он или обрадуется. Решила погодить. Ну и сглазить ребеночка боялась — известно, народ у нас суеверный.

А муж живет с ней рядом и не замечает. Днем Агафья в тулупе ходит, а вечером в избе темно, под рубахой да сарафаном не углядишь.

Так и проходила до Пасхи. А уж после Пасхи брюхо стало — не утаишь. Все уже бабы в деревне заметили, что Агафья на сносях, а мужу все невдомек. Такой уж невнимательный оказался. Стали ему намеки делать — мол, в его избе скоро прибавление будет. А он про козу думает, которая у них зиму в подклетье жила и вот-вот должна была принести козленочка.

Как-то на исходе весны, на четвертую неделю по Пасхе пошла Агафья с мужем в церковь. Небо в тот день было неспокойное: набухла над Рекой синяя туча, будто дрожжевое тесто поднялось, и стала на деревню наползать. Ветер по дороге пыль метет, и видно вдалеке, как из-под тучи идет косой дождь и Реку морщит. Агафья плетется позади мужа, в душегрейку кутается, рукой живот снизу придерживает и на дождь смотрит — стороной пройдет аль накроет.

Тут им навстречу мужнина родня — свекор и две Агафьины золовки. Как поравнялись, стали золовки Агафью и мужа ее поздравлять: — Услышал Господь ваши молитвы! Коли даст Бог, будет у вас скоро первенец!

Муж на Агафью глянул вопросительно, а та глаза прячет и покраснела вся. Сообразил тут Петр, что жена у него, почитай, не сегодня-завтра родит, а он об этом последний узнает! Стал в уме прикидывать, что да как, и вспомнил, как жена в прошлый год дома не ночевала. Другой бы на его месте виду не показал, да не всем Бог ума поровну дает. Нрав у Петра был нетерпеливый, закипела в нем кровь. Прямо на улице, перед всем народом бросился муж на Агафью с кулаками. Хорошо, рядом свекор стоял, и еще два мужика подбежали: схватили они Петра за руки и держат, чтобы он греха не наделал.