ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Коровой могут обругать и неуклюжего человека, и чрезмерно терпеливую женщину с большими, «воловьими» глазами. В России корова является непременным атрибутом деревни, а в городе её можно увидеть тол... Корова Наталья Валентиновна Горская © Наталья Горская, 2016 © Издательство «Написано пером», 2016 * * * А тут прибыл какой-то задохлик – юный Себастьян, который тогда был просто безымянным. И давай, как пылесос, поглощать все разносолы, предназначенные Бонифацию. Сначала у Бонифация лениво открылся один жёлтый глаз, потом удивлённо проснулся второй, потом он и сам стёк тяжёлым телом с лежбища вниз. Он хотел вызвать наглеца на дуэль, но увидав две энергично работающие тощие лопатки и судорожно вздрагивающее тельце от каждого заглатывания пищи, стал сам мощной лапищей подвигать ему очередные куски. Себастьян же наелся, срыгнул часть съеденного назад и очень испугался, вжав уши в плечи. Но увидав, что никто не чешется его убивать за это, снова поел, опьянел от первой в жизни сытости и тут же заснул мёртвым сном. Его положили в поеденную молью кроличью шапку, а саму шапку поместили на полку шкафчика с инструментами поближе к батарее отопления. Себастьян иногда вскрикивал во сне и просыпался, но убедившись, что рай в виде огромного гаража со стучащими по столу костяшками домино чудесными созданиями, пропахшими бензином и перемазанными чёрной смазкой, никуда не делся, снова засыпал. Нервный юноша. На следующий день его окрестили Себастьяном в честь водителя Севастьянова, и он стал полноправным обитателем гаража. Но ненадолго. Себастьян рос очень быстро и вскоре стал конфликтовать с Боней Буличем: не поделили ребята территорию. Прямо, всё как у людей! А Сева против Бони – всё одно, что юниор-легкоатлет супротив борца сумо. Работники гаража решили не рисковать хрупкой юной жизнью Себастьяна, а вручили её уборщице Софье Филаретовне в качестве подарка к выходу на пенсию. Софья Фил

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Видимо, до этого вино с водкой мешал.

– И она так всё рассказывала?

– А чего стеснятся после

такого

? В наши годы уже никакой компромат не страшен – не перед кем отчитываться-то… Она блевоту из своих ушей выковыряла, лицо умыла и давай его снова тормошить насчёт продолжения рода человеческого. А он, сердешный, возьми, да и обмочись. И опять всё на Зину, на неё, горемычную. Мочевой пузырь – он же как сердце: ему не прикажешь. Тут-то её и осенило, что от такой любви дети не родятся. Короче говоря, ничего не вышло ни в плане гормонов, ни в плане повышения рождаемости. Только диван обоссанный остался на память, который она перед этим в долг двух зарплат купила. Её ещё бабы с богатым опытом замужней жизни учили, что нельзя перепившего мужчину прямо на диван класть, что надо клеёнку какую-нибудь подстелить или брезент – вещь в хозяйстве необходимая. Протрёшь его тряпочкой, просушишь, и будет он как новый.

– Всё для того, чтобы быть удобной служанкой для этих никчемных пьяниц, – задумчиво сказала Римма, разглядывая на свет лампы огурчик на вилочке. – И это вся история?

– Да если бы. На утро этот мужик проснулся, набил ей морду, да ещё и деньги последние украл. Потом всему городу про их «интим» рассказывал, хвастался своей невиданной мужеской силой, которой никто так и не увидел. И вошло у него в привычку к ней ходить за деньгами на пойло. У таких же мужиков как мозги работают? Раз эта баба вроде как к тебе благоволит, имеешь полное право её колотить да унижать, а она за это тебя кормить-поить обязана. Тумаков ей надаёт, кошелёк отнимет или серёжки какие-нибудь грошовые. Прилип к ней, а где она не него денег-то напасётся? Она-то всё хотела изловить его трезвым, чтобы всё-таки выполнить программу по рождаемости, но в трезвом состоянии он если и бывал раз в году, то напрочь всё забывал и пугался всех до ужаса. А как-то раз так сильно её избил, что она к нам в больницу попала. Плакала потом, что лучше от почечной колики помереть, чем такой проституцией на старости лет заниматься. Такие вот дела… А как у тебя дела на личном фронте, нестареющая ты наша?

– А никак, – насупилась Римма. – Мужчины вокруг меня почему-то думают, раз я анестезиолог, то у меня всегда можно или спиртом, или даже наркотой разжиться. Вот и высматривай свою половинку среди этих нуждающихся в такой «анестезии».

– Ха-ха-ха!

Так они проговорили всю ночь. Дежурство выдалось спокойное. Даже Витёк, который никогда не давал покоя по ночам, сегодня вёл себя тихо-тихо, словно боялся, что кто-то его заметит.

* * *

Следующий день как всегда Людмила гладила бельё в прачечной, а вечером повезла отца на прогулку. Отец оживлённо рассказывал про какую-то статью в газете, когда она увидела Руслана. Он сидел на скамейке по главной аллее парка и сверлил её недобрым взглядом.