ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Коровой могут обругать и неуклюжего человека, и чрезмерно терпеливую женщину с большими, «воловьими» глазами. В России корова является непременным атрибутом деревни, а в городе её можно увидеть тол... Корова Наталья Валентиновна Горская © Наталья Горская, 2016 © Издательство «Написано пером», 2016 * * * А тут прибыл какой-то задохлик – юный Себастьян, который тогда был просто безымянным. И давай, как пылесос, поглощать все разносолы, предназначенные Бонифацию. Сначала у Бонифация лениво открылся один жёлтый глаз, потом удивлённо проснулся второй, потом он и сам стёк тяжёлым телом с лежбища вниз. Он хотел вызвать наглеца на дуэль, но увидав две энергично работающие тощие лопатки и судорожно вздрагивающее тельце от каждого заглатывания пищи, стал сам мощной лапищей подвигать ему очередные куски. Себастьян же наелся, срыгнул часть съеденного назад и очень испугался, вжав уши в плечи. Но увидав, что никто не чешется его убивать за это, снова поел, опьянел от первой в жизни сытости и тут же заснул мёртвым сном. Его положили в поеденную молью кроличью шапку, а саму шапку поместили на полку шкафчика с инструментами поближе к батарее отопления. Себастьян иногда вскрикивал во сне и просыпался, но убедившись, что рай в виде огромного гаража со стучащими по столу костяшками домино чудесными созданиями, пропахшими бензином и перемазанными чёрной смазкой, никуда не делся, снова засыпал. Нервный юноша. На следующий день его окрестили Себастьяном в честь водителя Севастьянова, и он стал полноправным обитателем гаража. Но ненадолго. Себастьян рос очень быстро и вскоре стал конфликтовать с Боней Буличем: не поделили ребята территорию. Прямо, всё как у людей! А Сева против Бони – всё одно, что юниор-легкоатлет супротив борца сумо. Работники гаража решили не рисковать хрупкой юной жизнью Себастьяна, а вручили её уборщице Софье Филаретовне в качестве подарка к выходу на пенсию. Софья Фил

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Природа, которая перестала считаться людьми божественной, вот поэтому она и мстит, как может, хотя кому-то эта месть может показаться подарком.

Тишину осени нарушили звуки брани:

– Пшла вон отседа, сука! – орал на весь коридор Витёк на санитарку Ирину, которая в третий уже раз за сегодняшнее дежурство убирала за ним опрокинутое судно. – Ишь, обхаживает меня! Я вас, паскуд, насквозь вижу: все так и норовите меня завлечь в койку, шлюхи! Все вы шлюхи, падлы! А не буду я с тобой якшаться, поняла, дура, хоть ты тресни! Я вот на Люське женюсь: у неё сиськи больше, а ты – доска-два-соска. Люська-падла, иди сюда, курва! Иди, когда я зову, проститутка подлая, женихаться будем… Здра-авствуйте, Иннокентий Мироныч, здравствуйте, дорогой вы наш человечище, вот кого я уважаю!..

Ирина в слезах пробежала мимо ординаторской, метнув полный ревнивой ненависти взгляд на задремавшую за столом Людмилу. Но та ничего этого не видела и не слышала. Она заснула, уронив голову на руки, и улыбалась во сне. Ей снился волшебный сон, как она идёт по аллее осеннего парка с Русланом, а он бархатным голосом читает ей стихи:

– I’m the sheik of Araby, your heart belongs to me…