Насколько мне известно, твои друзья, мистер Фред и мистер Джордж Уизли хотели послать тебе крышку от унитаза. Вне всяких сомнений, они рассчитывали таким образом позабавить тебя.
Мадам Помфри, однако, сочла подобный презент недостаточно гигиеничным и конфисковала его.
— Сколько я уже здесь?
— Три дня. Мистер Рональд Уизли и мисс Грейнджер будут очень рады узнать, что ты пришел в себя. Они очень сильно беспокоились.
— Но, сэр, камень…
— Как я вижу, тебя не так просто отвлечь от этой мысли. Что ж, камень. Профессору Квиреллу не удалось забрать его у тебя. Я прибыл как раз вовремя, чтобы предотвратить это, хотя, должен сказать, ты и сам очень неплохо справлялся.
— Вы были там? Вы получили сову от Гермионы?
— Мы столкнулись в воздухе. Едва добравшись до Лондона, я понял, что должен вернуться туда, откуда только что прибыл. Я попал к месту событий как раз вовремя…
Я боялся, что прилетел слишком поздно.
— Почти что. У меня оставалось слишком мало сил, чтобы не отдавать ему камень…
— Не о камне речь, мой мальчик, а о тебе… Эта борьба чуть было не прикончила тебя. Был момент, когда я почти уверился в том, что ты погиб. Что же касается камня, то его уничтожили.
— Уничтожили? — непонимающе повторил Гарри. — А как же ваш друг — Николас Фламель?
— Ах, так ты, оказывается, знаешь про Николаса? — воскликнул Дамблдор радостно. — Ты во всем разобрался, не так ли? Что же, мы с Николасом побеседовали и решили, что все к лучшему.
— Но ведь теперь он и его жена умрут, разве не так?
— У них хватит Эликсира, чтобы привести в порядок дела, а затем, совершенно верно, они умрут.
Крайнее недоумение, отразившееся на лице Гарри, вызвало у Дамблдора улыбку.
— Я уверен, что для такого молодого человека как ты, это звучит невероятно, но для Николаса и Перенеллы смерть придет как сон после долгого, долгого дня. В конце концов, для правильно организованного сознания, что есть смерть, как не новое интересное приключение? Знаешь, камень и в самом деле не такая уж ценная штука. Иметь столько денег и столько лет жизни, сколько захочешь! Этого попросил бы для себя любой человек — беда в том, что люди всегда хотят именно того, что для них наиболее губительно.
Внутренне мальчик хмыкнул–уничтожили, как же! Вот ведь врунище–старичище со стажем! Гарри лежал молча. Дамблдор сидел, улыбаясь в потолок, и мычал про себя.
— Сэр? — обратился к нему Гарри. — Я тут подумал… Даже если камня больше нет, Вол… то есть, я хочу сказать, Сами—Знаете-Кто…
— Называй его Волдеморт, Гарри. Всегда называй вещи своими именами. Боязнь названия усиливает боязнь самого предмета.
— Да, сэр. Так вот, Волдеморт ведь будет искать другие способы вернуться, верно? Он ведь не умер?
— Нет, Гарри, не умер.






