Баллы распределились следующим образом: на четвертом месте Гриффиндор, триста двенадцать баллов; на третьем Хаффлпафф, триста пятьдесят два; Райвенкло набрал четыреста двадцать шесть и Слизерин — четыреста семьдесят два балла.
От слизеринского стола раздался шквал аплодисментов и приветственных криков. Гарри увидел, как Драко Малфой лупит серебряным бокалом по столу. Это было отвратительное зрелище. «А ещё аристократ» — подумал он.
— Отлично, отлично, Слизерин, — похвалил Дамблдор. — Однако, нам необходимо принять во внимание последние события.
Зал замер. Улыбки на лицах слизеринцев приувяли. Гарри насторожился и внимательно смотрел на директора не замечая что некоторые ученики глядят на него.
— Кхем, — сказал Дамблдор. — У меня есть некоторое количество баллов, которые следует раздать заслужившим их лицам. Дайте подумать. Так… Прежде всего — мистеру Рональду Уизли…
Рон побагровел и стал похож на перезагоравшую на пляже редиску.
— …за лучший за многие годы шахматный матч, проведенный в стенах этой школы, я начисляю Гриффиндору пятьдесят баллов.
От стола гриффиндорцев к зачарованному потолку понеслись такие крики, что даже звезды задрожали. Слышно было, как Перси сообщает сидящим рядом старостам: «Это мой брат, знаете! Младший брат! Прошел по шахматной доске МаккГонагал!»
Наконец волнение улеглось.
— Во–вторых — мисс Гермионе Грейнджер… за победу холодной логики над жарким пламенем я начисляю Гриффиндору еще пятьдесят баллов.
Гермиона спрятала лицо в ладонях; Гарри сильно подозревал, что она расплакалась. Гриффиндорцы чуть не вышли из себя — они поднялись на сто баллов.
— В-третьих… мистеру Гарри Поттеру, — продолжил Дамблдор. Наступила мертвая тишина. — За его хладнокровие и выдающуюся храбрость я начисляю Гриффиндору шестьдесят баллов.
Овация была оглушительной. Те, кто в процессе надрывного визга был еще и способен считать, уже поняли, что у Гриффиндора теперь четыреста семьдесят два балла — ровно столько же, сколько у Слизерина. Они разделят кубок — вот если бы Дамблдор дал Гарри хоть на одно очко больше.
Дамблдор поднял руку. В зале постепенно воцарилась тишина.
— Есть разные виды храбрости, — сказал Дамблдор с улыбкой. — Нужно быть очень отважным, чтобы встать на борьбу с врагами, но не меньше силы требуется на то, чтобы решиться на борьбу с друзьями. Таким образом, я награждаю десятью баллами мистера Невилла Лонгботтома.
Кто–то, кто находился бы в этот момент за пределами Большого Зала, вполне мог бы подумать, что там произошел взрыв, настолько велики были приветствия, раздавшиеся от стола Гриффиндора. Рон и Гермиона вскочили, крича и ликуя вместе со всеми, а Невилл, белый от шока, исчез под грудой ребят, бросившихся его обнимать.






