ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Принц Айан — наследник государства Дагар. Его боготворят народ и близкие, но сам принц предпочитает жить затворником. История его семьи, как и биография самого принца, переполнена темными пятнами и та... Черное сердце Тара Пэмми Глава 1 Накачаться таблетками и провалиться в сладкое забвение? Или провести ночь в тревожных, прерывистых снах на грани помешательства? Навредить телу или измучить разум? Каждый вечер Айан бин Рийааз аль-Шариф, коронованный принц Дагара, стоял перед этим выбором. Восемь месяцев одно и то же, а он до сих пор не знает, к чему склониться сегодня. Хотя сегодня, пожалуй, к таблеткам. Последнюю ночь он гостил в стране Сийад, соседствующей с его собственным государством — Дагаром. Да, наверное, лучше будет отключить сознание. «Вчера же ты это сделал», — прошептал в ухо голос, сильно похожий на голос старшего брата. Выйдя из невыносимо горячего душа, Айан вытерся полотенцем и надел черные спортивные брюки. Сегодня он пробежал три часа, мышцы ног теперь нещадно горели. Он держался освещенной территории по периметру дворца. И каждый раз, когда видел члена королевской охраны — своей или сийадской, — чувствовал приятное облегчение. Войдя в роскошную спальню, он бросил взгляд на прикроватный столик. Здесь стоял флакон с таблетками. Две таблетки, чтобы забыться сном мертвеца. Серьезное искушение. Но что, если завтра в голове будет туман? Ватные ноги и сухость во рту. Вновь стоит признать свое поражение. Бессилие в борьбе с собственным сознанием. Поражение… Он поднял пластиковый флакон, покрутил его в руке, поиграл с крышкой, предвкушая горький привкус таблеток. Легкий бриз колыхал шелковые занавески на уходящих в пол окнах. За эти полчаса стало совсем темно. Вечерняя жара касалась его тела влажными пальцами. Он не любил тихие, спокойные ночи. Тихая, спокойная ночь означает, что он опять поведет себя как безумный, бесполезный трус. «Ты и есть чертов трус, б

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Зохра стала ему женой в государственных делах, так было решено изначально. Но сейчас принц Айан смотрел на нее не как на безликую безымянную женщину, на которой был вынужден жениться.

С той минуты это чувство не покидало ее.

Весь день они провели приветствуя народ Дагара. Сотни и тысячи людей проехали огромные расстояния, чтобы увидеть своего принца с его молодой женой. Но настоящим испытанием для Зохры было то, что муж постоянно трогал ее. И по прошествии часа эти прикосновения стали более естественными.

В какой-то момент ей показалось, что они совсем одни. Что нет океана людей, окружающего их, а есть лишь она и он, трепетно держащий ее за руку.

Старинный резной стол ручной работы, пестрые дагарские ковры на стенах, изображающие значимые события в истории королевской семьи аль-Шариф, высокие круглые потолки…

Каждый раз, входя в этот зал, принц испытывал чувство, словно его кладут в гробницу. Каждый окружающий предмет давил на него, лишая воздуха.

Не говоря уже о том, что он просто не мог смотреть на родителей. Кивнув им по очереди, принц присел в кресло. Их присутствие было ему тяжелее стальных оков.

Мать спрашивала о том, как он провел день, и получала односложные, короткие ответы.

Ужин королевской семьи. С каждым разом все труднее и труднее. Так было всегда, даже до постигшей их трагедии. Но после возвращения принца стало совсем невыносимо.

— Где принцесса Зохра? — спросил король-отец.

Принц нахмурился.

Они были женаты уже две недели. Две недели бесконечных политических обедов и ужинов, торжественных появлений на публике. Но именно Зохра своим присутствием сглаживала отношения между принцем и окружающим миром. А главное, между ним и его родителями. Да, она была не той женой, что умеет молчать.

Ее вопросы о церемониях и государственных делах, ее попытки сдержать свой крутой нрав и острый язык — впрочем, не всегда успешные — сами по себе стали каждодневным ритуалом. Сейчас король спросил, где принцесса Зохра. Знал бы он, как принцу не хватает ее рядом.

— Принцесса Зохра заканчивает свадебный ритуал и через минуту будет с нами, — ответила королева Фатима.

Снова неуютное молчание. Айан переминался в кресле, не в силах оставаться с ними ни секундой дольше.

— Можем мы начать ужин? — спросил он.

— Нет, — отрезала мать. Столь резкий ответ означал, что она полностью вошла в королевский образ. Сколько он помнил себя, свою сестру и брата, это всегда раздражало их больше всего.

Не меньше десяти слуг одновременно вошли в зал. Они несли к столу пустые стеклянные бокалы и миниатюрные ложечки.

Откинувшись на спинку кресла, Айан обратился к матери. Алчное любопытство съедало его, пальцы беспокойно бегали по подлокотникам.