Слегка провела по морщинке у его губ, спустилась к ямочке на подбородке, вернулась к губам, которыми он тут же мягко ущипнул мои пальцы.
– Не уходи от ответа. Ты что-то затеяла и держишь меня в неведении.
– Чезарио, мой Чезарио…
Он сжал мои пальцы, мягко отвел от своих губ и решительно поднялся:
– Я не могу больше бездействовать. Ты понимаешь? Ты что-то там решила, но об этом мне почему-то рано знать. А, если то, что ты придумала, не осуществимо? Просто потому, что тебя охраняет дюжина Божьих слуг. И если кто-то из них хоть что-то заподозрит, тебя уничтожат. В пыточной. Ты это понимаешь? Как Лорену. И Иларио уже и не вспомнит о тех монетах, что получил.
Все будет по-настоящему. И как мне потом жить? Без тебя.
– Чезарио, подожди, послушай…
– Нет. Это ты меня послушай. Я день и ночь ломаю голову, как нам выбраться отсюда, а ты уже все знаешь. Но я почему-то один из последних, кого ты посвятишь в свой план. Ты не доверяешь мне?
Я опустила голову.
– Ну? Отвечай же, Корделия. Ты играешь со мной?
Мое молчание он принял как подтверждение его глупым предположениям и так треснул по столу кулаками, что не будь ножки стола еще довольно крепкими, они непременно подкосились бы.
– Не рушь мебель. Спать не на чем.
– Что? – Чезарио в гневе воззрился на меня, – так о столе ты подумала. А обо мне?
Я сжалась, обхватив себя руками:
– Бог дал нам совсем чуть-чуть времени для радости. Не злись. Не омрачай эти дни.
Чезарио, будто споткнувшись, тяжело осел на стул:
– Я не отдам тебя им. Слышишь? Мы уйдем отсюда.
– Да, уйдем. Если все получится. А для этого мне нужен Баччелло.
Он сдался:
– Хорошо. Я приведу его. Завтра утром.
Глава 9
Но утром следующего дня ко мне пришел не Чезарио.
Приговор озвучили уста Главного инквизитора, соизволившего, наконец, допустить меня пред его осуждающие мое глупое упрямство очи.
Правда, с очами у меня так и не получилось встретиться, поскольку они то прятались, уткнувшись в медленно раскручивающийся свиток с вынесенным обвинением, то блуждали по лицам присутствующих, избегая остановиться на мне.
– Обвиняется в отречении от Бога, колдовстве и преступном сговоре с дьяволом Корделия Сотти, в замужестве графиня делла Ласторе, не признавшая вины. Господь сказал: "Не мир я вам принес, но меч". И возьмем этот меч и отделим овец от козлищ. И покараем согрешившую со всей справедливостью…
Его монотонно-зудящий голос, почти сонно вычитывающий список моих бесчисленных прегрешений, включая некую клятву, данную нечистому, крепчал и разрастался при изложении каждого следующего пункта совершенного "страшного преступления".
Но мне не было никакого дела ни до этого срывающегося уже на визг голоса, ни до самого выплевывающего ненависть Главного инквизитора, и даже ни до приснившегося ему в его воспаленном мозгу обвинения.






