— Я твой отец, — резко говорит он. — Я понимаю, что тебе кажется, будто ты любишь этого сопляка...
— Я не просто его люблю, мы с ним связаны. — Я прижимаю руку к груди. — Когда вы забрали меня — ранили Эша. Но вам этого никогда не понять. Папа, он страдает. Я это чувствую.
— Натали... — голос папы теплеет.
— Эш заслуживает лучшего, — не унимаюсь я. — Он пожертвовал собой ради меня. Он взял вину на себя за убийство, и был буквально распят из-за этого! И вот как вы отплатили ему? — Моя кровь кипит от ярости. Как же я зла на папу, на Командующего. Я устала пытаться убедить их найти Эша. Очевидно, что этого не будет. А он по-прежнему там и каждый день подвергается опасности. Если я хочу его найти, то должна сделать это сама. — Я отправляюсь на его поиски, и ты не сможешь меня остановить.
Я отталкиваю отца и иду дальше. Элайджа идет за мной.
— А как же лечение? — спрашивает отец.
Я застываю в нерешительности. Да, этот пункт я не продумала. Как долго я смогу прожить без уколов? Хватит ли у меня времени, чтобы найти Эша и привести его сюда, пока не станет слишком поздно для меня? Вот уж не знаю.
— Прошу тебя, Натали, не нужно, — умоляет меня папа. — Мы с твоей мамой уже достаточно настрадались. Мы не можем тебя потерять. Зная, по твоим рассказам Эша, могу с уверенностью утверждать, что он бы тоже не хотел твоей смерти.
Все так.
Элайджа смотрит на меня.
— Ну что? Мы никуда не идем? — спрашивает он тихонько.
Я качаю головой и возвращаюсь к койке. Я повержена.
Как раз в этот момент из лаборатории возвращается доктор Крейвен. Он сводит брови, пока изучает самые последние результаты анализа моей крови. У меня же сводит желудок от страха неизвестности. Элайджа переплетает свои пальцы с моими. У него слегка мозолистая, но теплая рука. Этот жест немного успокаивает меня.
— Итак, какие новости, док? — Я стараюсь говорить непринужденным тоном, но пальцы мои непроизвольно сжимают сильнее руку Элайджи.
— Ну, сожалею, но ты все еще больна, — отвечает Крейвен. — Поэтому придется продолжить курс лечения...
— Я умру? — запальчиво спрашиваю я.
Элайджа с папой выжидательно смотрят на доктора. Мы все затаили дыхание. Так тихо, что я слышу, как в висках стучится кровь. Он снимает очки.
— Нет, конфетка, — отвечает доктор. — Хотя ты еще не выздоровела, похоже, вирус вошел в стадию ремиссии. А это означает, что лечение работает. — Он улыбается мне. — Ты будешь жить.
4
НАТАЛИ
Папа с Крейвеном обсуждают результаты анализа — по-видимому, если мы продолжим делать инъекции в течение последующих нескольких месяцев, то очень вероятно, что вирус войдет в стадию полной ремиссии — но мне трудно это представить. С моих губ срывается странный звук: нечто между всхлипом и смешком. Похоже, я буду жить.
Элайджа затягивает меня в свои объятия.
— Я так и знал.






