Впрочем, он уже давно перестал искать объяснения и воспринимал мир таким, каков он есть. Временами он был полезен Томасу, временами не очень. Просто и ясно.
Жене бы не понравилось, что он пришел сюда. Клэр могла бы даже удивить его, озвучив слова, которые много лет держала при себе.
Хорошего понемножку, Денни
. Она была бы права. Даже изысканный похоронный венок, который Томас прислал в церковь, – Финча грыз невольный вопрос, заплатил ли он и за это проявление его щедрости, – не умиротворил бы Клэр. Его самого он тоже не особенно утешил. Томас (или то, что было связано с Томасом) поглотил чересчур много часов, которые он мог бы провести с ней, чтобы их уравновесила дорогая до неприличия композиция из орхидей. Волна горя захлестнула Финча, утрата раздавила его. Одиннадцать месяцев не такой долгий срок – он до сих пор находил в письменном ящике запоздалые открытки с соболезнованиями – но время будто расширилось и замедлилось. Его дни раздулись от монотонности часов и сбились гигантскими грудами впереди и позади, равно – использованные и новые.
Финч неуверенно поднялся на ноги и схватился за лестничные перила, напоминая себе, что следует быть благодарным за этот повод отвлечься. А иначе вышел бы он из дома сегодня? На этой неделе? Гораздо вероятнее, забаррикадировался бы у себя в особняке, окруженный диссертациями и экзаменационными работами, слушал бы вполуха «Фантазию на тему Таллиса» Воана-Уильямса и позволял бы острому красному карандашу свободно парить над поверхностью листа. Текст плыл бы у него перед глазами, он терял бы всякий интерес к мысли, которую силился выразить его студент, и предавался сантиментам, а потом сну, то поникая головой на грудь, то вздрагивая и просыпаясь.
Даже скромные радости преподавания могут скоро оказаться для него недоступными. Декан Гамильтон настоятельно советовал ему уйти в творческий отпуск в начале нового семестра в будущем году. Совет, о котором Финч предпочел не рассказывать ни дочери, ни кому-либо другому.
– Пусть пройдет время, Деннис, – сказал ему Гамильтон, с улыбкой засовывая в блестящую спортивную сумку защитные очки для ракетбола. От Финча потребовалась вся его сила воли, чтобы не задушить декана. Время. Этого проклятого времени было слишком много. Ах, если бы он мог заставить его исчезнуть.
В молодости Деннис часто задумывался, каким стариком он станет. Его отец шагал по жизни уверенно, был дружелюбным и приятным в общении с чужими людьми, но суровым с родным сыном. Финч предполагал, что на закате дней будет таким же, разве что немного более замкнутым. Но чувствовал, что в пустоте, которую оставила по себе Клэр, превращается в кого-то другого, менее симпатичного. Финчу было ясно, что, пока они с женой были вместе, он смотрел на людей ее глазами.






