ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Томас и Элис созданы друг для друга. Но их мечты о счастливом будущем разрушила Натали, сестра Элис… Через много лет Томас попытается отыскать Элис и узнает, что у него есть дочь, о существовании кото... Трейси Гузман Райская птичка Впервые опубликовано в Соединенных Штатах Америки издательством Simon & Schuster, Нью-Йорк. Стихотворение Мэри Оливер «Без путешествия» (1963) публикуется с разрешения Charlotte Sheedy Literary Agency Переведено по изданию: Guzeman Т. The Gravity of Birds: A Novel / Tracy Guzeman. – New York: Simon & Schuster, 2013. – 304 p. © Tracy Guzeman, 2013 © No Voyage by Mary Oliver, стихотворение, 1965, 1976 © / Dmitriy Shironosov, maximkabb, обложка, 2013 © Hemiro Ltd, издание на русском языке, 2013 © Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», перевод и художественное оформление, 2013 * * * Заглушил мотор, но остался в кабриолете и зажег сигарету. Он так медленно курил и так долго не открывал глаз, что Элис засомневалась, не уснул ли он или, быть может, впал в очередной мрачный транс. Выбравшись наконец из тесноты переднего сиденья, он встал во весь рост, такой же высокий и стройный, как темные стволы, что выстроились у него за спиной, глотая его тень. Левая ступня Элис затекла, и ее закололо сотнями иголок. Элис дернулась. Ветки под ней хрустнули ничуть не громче, чем под лапкой маленького зверька, но он тут же повернулся в ту сторону, где она пряталась, и остановил взгляд на точке прямо над ее головой. Она затаила дыхание. – Элис, – шепнул он в теплый воздух. Она едва уловила шелест, едва разглядела движение губ. Но была уверена, что он произнес ее имя. Это объединяло их: они оба были наблюдателями, хоть и каждый по-своему. Он взял с пассажирского сиденья бумажный пакет и почти с любовью прижал его к груди. Бутылки, решила Элис, вспоминая об отце и его многочисленных путешествиях от машины к их домику и обратно. Тот бережно переноси

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Впрочем, он уже давно перестал искать объяснения и воспринимал мир таким, каков он есть. Временами он был полезен Томасу, временами не очень. Просто и ясно.

Жене бы не понравилось, что он пришел сюда. Клэр могла бы даже удивить его, озвучив слова, которые много лет держала при себе.

Хорошего понемножку, Денни

. Она была бы права. Даже изысканный похоронный венок, который Томас прислал в церковь, – Финча грыз невольный вопрос, заплатил ли он и за это проявление его щедрости, – не умиротворил бы Клэр. Его самого он тоже не особенно утешил. Томас (или то, что было связано с Томасом) поглотил чересчур много часов, которые он мог бы провести с ней, чтобы их уравновесила дорогая до неприличия композиция из орхидей. Волна горя захлестнула Финча, утрата раздавила его. Одиннадцать месяцев не такой долгий срок – он до сих пор находил в письменном ящике запоздалые открытки с соболезнованиями – но время будто расширилось и замедлилось. Его дни раздулись от монотонности часов и сбились гигантскими грудами впереди и позади, равно – использованные и новые.

Финч неуверенно поднялся на ноги и схватился за лестничные перила, напоминая себе, что следует быть благодарным за этот повод отвлечься. А иначе вышел бы он из дома сегодня? На этой неделе? Гораздо вероятнее, забаррикадировался бы у себя в особняке, окруженный диссертациями и экзаменационными работами, слушал бы вполуха «Фантазию на тему Таллиса» Воана-Уильямса и позволял бы острому красному карандашу свободно парить над поверхностью листа. Текст плыл бы у него перед глазами, он терял бы всякий интерес к мысли, которую силился выразить его студент, и предавался сантиментам, а потом сну, то поникая головой на грудь, то вздрагивая и просыпаясь.

Даже скромные радости преподавания могут скоро оказаться для него недоступными. Декан Гамильтон настоятельно советовал ему уйти в творческий отпуск в начале нового семестра в будущем году. Совет, о котором Финч предпочел не рассказывать ни дочери, ни кому-либо другому.

– Пусть пройдет время, Деннис, – сказал ему Гамильтон, с улыбкой засовывая в блестящую спортивную сумку защитные очки для ракетбола. От Финча потребовалась вся его сила воли, чтобы не задушить декана. Время. Этого проклятого времени было слишком много. Ах, если бы он мог заставить его исчезнуть.

В молодости Деннис часто задумывался, каким стариком он станет. Его отец шагал по жизни уверенно, был дружелюбным и приятным в общении с чужими людьми, но суровым с родным сыном. Финч предполагал, что на закате дней будет таким же, разве что немного более замкнутым. Но чувствовал, что в пустоте, которую оставила по себе Клэр, превращается в кого-то другого, менее симпатичного. Финчу было ясно, что, пока они с женой были вместе, он смотрел на людей ее глазами.