– Я сделала эту скульптуру, потому что у меня всегда было чувство, будто я живу отдельно от остальных, против чего я не возражала, но в то же время ощущала страх остаться в хвосте, потеряться. Это можно понять?
Ее объяснение отозвалось в нем резонансом, но сам Стивен вряд ли сумел бы настолько ясно выразить эти чувства. Он смотрел себе под ноги, задумчиво хмурясь, не в силах сказать ничего, кроме:
– Да, я понимаю, о чем ты. Может быть, я тоже эта рыбка.
– Тогда нас двое. Свой собственный маленький косяк.
– Агнета, что Натали сказала тебе о матери? То есть об Элис?
– Довольно бестактный вопрос.
Стивен закусил губу, но не смог сдержать улыбки:
– Что смешного?
– Ничего. Просто ты говоришь, как Финч. Он тоже любит напоминать мне, что я довольно бестактный человек, так что твой вывод кажется разумным.
Агнета посмотрела в небо и зажмурилась:
– Элис точь-в‑точь такая, какой я ее представляла.
– Из снов?
– Из всего, что рассказывала Натали. Она говорила об Элис каждый раз, когда мы были вместе. Хотела, чтобы я узнала ее так же, как знает она, – она помотала головой и широко раскрыла глаза, как будто мир мог измениться за эти несколько коротких секунд. Она подняла руку и принялась загибать пальцы: – Умная. Настойчивая. Целеустремленная. Честная. Слишком осторожная. Преданная донельзя. Натали говорила, что в детстве всегда могла рассчитывать на сестру, что Элис была ее второй, лучшей половиной.
– Но…
– Она сказала мне, что моя мать умерла при родах.
Образ чарующей, притягательной незнакомки, какой Стивен видел Натали, испарился. Агнета опять посмотрела в небо и заморгала.
– Что-то в глаз попало?
Она бросила на него недоуменный взгляд, а потом залилась смехом, таким же веселым, как у Лидии, только более звучным и теплым:
– Я пытаюсь не заплакать.
– Точно. Хорошо, – он хлопнул себя по колену. – Значит, ты ненавидишь тетю. Вполне понятно.
Агнета ткнула носком ботинка в землю.
– Какой в этом смысл? – она протянула руку и коснулась рукава его куртки. – У тебя нет права ее судить, Стивен. Оно есть только у меня. И у Элис. Как бы там ни было, я изо всех сил стараюсь верить, что Натали поддалась минутному импульсу сказать мне неправду, а сказав, просто не могла придумать, как вернуть свои слова назад.
– Ты ее защищаешь?
– Конечно, нет. Но люди постоянно делают что-то, чего не собирались делать. Ты злишься. Ты позволяешь себе роскошь подумать о чем-то ужасном. Воплощать эту мысль ты, конечно, не собираешься, но позволяешь ей поселиться в голове. Она прячется в глубине, смотрит во все глаза, ждет случая. И когда наступает момент принимать решение, она тут как тут, на вид ничуть не хуже более здравого варианта, правильной с моральной точки зрения реакции. Ты выбираешь.






