Стивен заметил, что Финч с Элис переглянулись.
– Картина не моя, мистер Джеймсон, – ответила Элис. – Но если Агнета не против, я тоже возражать не стану.
– После ужина, – сказала Агнета, и в ее тоне Стивен прочел предупреждение.
Если ждешь от меня чего-то, не дави на нее.
На заднем дворе, когда Стивен отвлекался от темы искусства вообще и ее скульптур в частности, Агнета отвечала нехотя и односложно. Наконец он перестал ходить за ней и присел на край холодной кованой кушетки, ожидая, что она заметит потерю слушателя и вернется к нему.
– Устал? Или устал от моей болтовни? – спросила она.
– Я пытаюсь понять, каково это для тебя. Сначала мать, которой ты никогда не видела, появляется у порога с новостью, что умерла твоя тетя. А через несколько дней два незнакомца заявляют, что им интересны твои работы, которые, кстати говоря, производят огромное впечатление. Я бы не говорил этого, если бы искренне так не считал. Несколько лет назад мое высокое мнение о них кое-что бы значило. Теперь, к сожалению, это всего лишь мое высокое мнение, но по крайней мере оно основано на опыте и знаниях, если это служит каким-то утешением. Хотя признаю, что может и не служить.
– Стивен, ты, наверное, уже забыл, о чем собирался мне сказать. Я так точно потеряла нить.
– Я пытаюсь объяснить, что дело
не только
в том, что мне что-то нужно. Меня искренне интересует твое творчество, – Стивен махнул в сторону всевозможных скульптур, наводнявших двор. – Оно меня интригует.
Агнета подошла к одной из самых высоких скульптур – косяку рыб – и коснулась небольшого кусочка металла, который выглядел чуть темнее других. Его форма была не настолько симметричной, как у остальных рыб, которые кружили в воздухе по направленной вверх спирали. Присмотревшись внимательней, Стивен заметил, что Агнета немного сместила этот кусочек металла по отношению к другим и придала ему другой вес. Когда дул ветер, он двигался иначе, чем остальные, он трепыхался и дрожал, как будто ему было тяжелее плыть, как будто он боролся с волной, пытаясь не отставать от косяка.
– Я – эта рыбка, – сказала она. – Я выросла в этом доме. Я больше никогда нигде не жила, и мне нравится здесь. Но все в городе знали, что Тереза хоть и растила меня, не была мне матерью. Все знали, что кем бы ни был мой отец, он тут не показывался. Я пережила подростковые годы, убеждая себя, что мне все равно; я говорила себе, что быть другой не значит быть хуже.
Она убрала волосы с лица, и Стивен поразился тому, как она похожа на отца. Он почувствовал руку Байбера, железную хватку на своем запястье. Отец Агнеты, покажись он тут, наверняка распугал бы всех, кто осмеливался подойти к ней ближе, чем на пять футов.






