Одним словом, я здесь с июня, использую родительскую дачу в качестве студии. Я рисую, как вы могли догадаться, – он указал на свою одежду и пожал плечами. – И мой отец не считает это подходящим занятием.
Томас отступил на шаг и прищурился, изучая их. Его подбородок опустился, руки скрестились. Интересно, как они выглядят со стороны, подумала Элис. Вполне заурядно, решила она, как любая горстка людей, которая может сойти с поезда или встретиться вам на улице. Догадаться, что их что-то связывает, можно было лишь по мельчайшим, едва заметным деталям: по их манере приглаживать волосы ладонью; по решительно расправленным плечам; по светлой коже, на которой любят появляться веснушки; по какой-нибудь черте, эхом расходящейся по их лицам – курносый нос Фелисити достался Натали, светло-голубые глаза Нильса – Элис. Две сестры, одна красивая, вторая умная; отец, взгляд которого с годами становился угрюмей; мать, которая знала, как достичь некого равновесия между ними всеми. Они ничем не отличались от других семей, знакомых Элис.
Томас задумчиво покивал.
– Ваш приезд открывает мне новую возможность. Что, если я нарисую ваш портрет? Семейный, я имею в виду.
– Я не уверен, что…
Томас не дал Нильсу договорить:
– Вы обяжете меня, сэр, уверяю вас. Нельзя же без конца писать один только этот идиллический пейзаж. Березы, тсуги, чайки да вальдшнепы, лодки, снующие туда-сюда по озеру… Честно говоря, я с ума схожу.
Фелисити рассмеялась и поспешила сказать свое веское слово, прежде чем муж успеет возразить:
– Мы будем рады. Очень мило, что вы предложили. Как интересно!
– Вы могли бы оставить рисунок себе. Кто знает? Быть может, однажды он будет чего-нибудь стоить. Разумеется, столь же вероятно, что он не будет стоить ровным счетом ничего.
Элис видела, что отец взвешивает все за и против (первую колонку, вероятно, пополнила угроза в течение четырех недель расхлебывать гнев жены, в случае если он отклонит предложение Байбера), и удивлялась, почему он сомневается.
– Если вы будете рисовать нас всех вместе, почему бы и нет, – решился наконец Нильс. – С Элис, нашим начинающим орнитологом, вы уже познакомились. Ей четырнадцать, и осенью она переходит в девятый класс. А это Натали, наша старшая. В следующем месяце она начнет обучение в академии Уокер.
Элис только сейчас обратила внимание на то, что за время их беседы сестра ни разу не подняла головы, якобы увлеченная книгой, которую читала. Странно, если учитывать, что Натали давно привыкла быть в центре внимания. Она выглядела как новенькая кукла за блестящим витринным стеклом.






