Обещают завтра всё сделать. Также запрашиваю боеприпасы и оружие. Особенно мины. Самые разные. Неплохо бы зеки, если будет такая возможность. Это мне гарантируют, и моя душа просто радуется. Но взять с собой хотя бы женщин и детей отказываются наотрез. Это меня удивляет. Но меня утешают, что наш монстр на воздушной подушке буквально через день-два будет на месте, так какой смысл наносить людям психологическую травму? Разлучать семьи? Не понимаю логики Серого и нашего совета. Впрочем, им на месте виднее. Либо какие-то сложности, либо подковёрные интриги – что поделать, все мы люди. А может, ещё не всё готово к приёму беженцев, и это – скорее всего.
Рабочих рук у нас жуткий дефицит, а дел полно. Удивительно, что мы вообще умудряемся что-то сделать, организовать, запустить… Мои женщины тоскуют по горячей воде. Обещаю, что скоро будет река, и можно будет вымыться. Ополаскивания на ночь, как раньше, пришлось прекратить из-за дефицита топлива и воды, кстати. Источники в степи довольно редки. А расходовать горючее и сажать аккумулятор на плитку я себе лишний раз позволить не могу. Из-за этого женщины на меня дуются как мыши на крупу.
Аора молчит, став последнее время очень молчаливой и задумчивой. Взгляды, которыми она одаривает меня, странны и непонятны. То ли что-то взвешивает, то ли раздумывает о будущем, которое её ждёт. Хьяма по-прежнему в мечтах. Ну а пока – вперёд, вперёд и ещё раз вперёд. Что радует – среди нас нет конфликтов. Я имею в виду – среди тех, кто уходит со мной. Юница с каждым днём всё больше и больше привязывается ко мне. И, как я вижу, сок-лекарство очень положительно подействовал на неё. Буквально за дни она окрепла, на бледных прежде щёчках появился румянец, характер стал твёрже и веселей. Да и Аора словно помолодела. Не могу дождаться, когда смогу остаться с ней наедине в следующий раз. Но, к огорчению, подозреваю, что это будет только в Новой Руси…
Новый день. Новый путь. Врагов уже можно заметить и невооружённым взглядом – далеко-далеко позади нас клубится облако пыли. Их всё-таки ещё четыре с половиной тысячи. Пять сотен легло. Раненых они оставили в лагере, поставленном на окраине степи. Идут за нами упорно, словно волки, преследующие раненую добычу. На что надеется наш противник – неясно… Перед обедом я в последний раз ухожу вперёд, отрываясь от обоза, и… Посылка!!! От наших! Спасибо, ребята! И как вовремя! И что больше всего приводит меня в радостное возбуждение, это мой сын, собственной персоной восседающий на этой горе с точно таким же, как и установленный на моём «Воине», типом 85 в громадных ручищах. Вовка. Мой родной сын. С улыбкой до ушей. Он сильно изменился за год, что мы не виделись: мышцы бугрятся под тканью камуфляжа, добавил в росте.






